Новые напасти и приключения. (Отрывок из романа «Жёсткий отбор»).

Добавлено в закладки: 0

Новые напасти и приключения.

(Отрывок из романа «Жёсткий отбор».)

 

Влад взялся за ближайший ящик:

– А теперь – давайте-ка попробуем его открыть!

Открыть, как ни странно, удалось легко.

Достаточно оказалось подсунуть под крышку три ножа, и потянуть. Недлинные гвозди вытащились с первой стороны легко. А с остальных – ещё легче.

Влад буркнул:

– Похоже, гвозди коротковаты. Или всё же доски-то… Подгнили малость!

– А ничего. Гореть всё равно должны. – Пётр произвёл традиционные манипуляции с поправлением «очков», – Только вот теперь вопрос: что мы будем делать с переносными зенитными ракетными комплексами? Ещё и снаряжёнными?

– А ничего пока не будем. Тем более, что уж ракетное-то топливо – точно отсырело за эти века. Это вам – не старое доброе дерево! Поэтому.

Предлагаю все эти комплексы типа Стингеров отложить куда подальше, а ящик отволокать вон туда: там, между вон теми контейнерами – вполне приличное, и защищённое от сквозняков место!

– Насчёт сквозняков ты прав на все сто! – Лена зябко передёрнула плечами, за которые теперь себя держала, – Всё-таки здесь – куда холоднее, чем на поверхности! Или это у меня – нервное?

– Нет, Лена, не нервное, – это поспешил прояснить ситуацию Пётр. – С точки зрения геологии, раз мы в подвале – тут стоит среднегодовая температура этой местности. Ну, грубо говоря – осреднённая. То есть, если зимой – в среднем за сутки – минус десять, а летом – плюс десять, вот и получится, что среднегодовая, царящая уже на глубине всего двух метров под уровнем поверхности земли, и ниже – ноль.

Но здесь, к счастью, всё же теплее – думаю, около плюс пятнадцати. Значит, очень жаркое лето, и не очень холодная зима!

– Спасибо за интересную лекцию по природоведению, сэр. – Лена теперь интенсивно растирала себе плечи ладонями, – Ну а проще говоря – жить здесь так и так нельзя. Без костра. И хотя бы – звериных шкур. Как у троглодитов.

– Может, Влад, мы изменим план?

– То есть?

– Ну, разберём пару-тройку ящиков – на доски, заберём, чего найдём полезного, да и свалим отсюда к такой-то матери? А то у меня тоже уже зуб на зуб не попадает!

– Согласен, Михаил. Твоё предложение кажется самым разумным. С точки зрения не подцепить банальную простуду. Раз так, предлагаю сделать так. Разделимся. Но – не будем отдаляться друг от друга. Просто будем вскрывать разные контейнеры. Каждый – свой. Кто найдёт чего интересного – скажет. А если ничего путного – просто переходите к следующему. Думаю, в процессе мы согреемся!

 

Вскрывать контейнеры оказалось легко. Замки уже кто-то удалил, а запоры практически не отличались от земных. Поэтому Влад высказал мысль о том, что одинаковый образ жизни ведёт к одинаковым техническим и конструкционным решениям:

– Спорю обо что угодно, у них здесь и телевидение имелось, и свои Макдунальдсы… И автомобили, и метро.

– Вот! Хорошая мысль! Раз тот город, что вы видели – разбомблён, значит – достаточно большой! И, значит, там было и метро. И мы можем и там тоже пошарить. Ну, или хотя бы переночевать.

– Чтоб переночевать, нужно хотя бы напиться и наесться. А это сейчас – повторяю в третий раз: моё больное место!

– Согласен, Лена. Продолжаем осмотр.

Однако попадались им всё больше укладки с мешками цемента, песок, алебастр. Штабеля кирпича. Какие-то запчасти от разных агрегатов, упаковки с пробирками и колбами – явно для оснащения или замены испорченного инвентаря разных лабораторий…

Один из контейнеров оказался-таки даже заперт на стандартный висячий замок – Влад отстрелил его самолично. Открыв дверцу, присвистнул:

– Чёрт бы их… Компьютеры. И большие мониторы. Ну, понятно, почему держали на замке.

– Точно ты сказал. Сходные пути развития, сходное поведение. И мировоззрение. Точно – уволокли бы! А потом – составили Акты на списание. В связи с выходом из строя… Или ещё чего.

Ладно. Нам они сейчас – как рыбке зонтик. Пошли дальше.

Однако ничего путного никому не попадалось ещё с полчаса интенсивного – даже Лена сказала, что она согрелась! – обыска. Но вот из-за поворота что-то замаячило. Стоящее на путях. Влад почесал в затылке:

– Смотри-ка. Накаркал. Поезд. Тьфу ты – паровоз, как говорит моя!

– И правда. Да ещё с вагонами. Посмотрим?

– Ясен пень. А то у меня от этих контейнеров уже зубы ломит – от скрипа дверей!

Паровоз оказался, естественно, дизель-электровозом. Это сообщил Пётр, забравшийся на пару минут в его нутро через кабину машиниста, оказавшуюся не запертой:

– Однако нам это никак не поможет. Его баки с топливом – пусты.

– А погоди-ка вылезать. – Влад хмыкнул, поскольку ему пришла в голову мысль, казавшаяся разумной, – Проверь там, в кабине, и в машинном отделении. Где-то там должна иметься положенная по инструкции аварийная ёмкость с питьевой водой.

Голова Петра снова скрылась из окошечка в двери. Но буквально через минуту снова возникла. На лице имелось радостное выражение:

– Ты прав! Имеется! И даже вода там, похоже, есть! Ну, при простукивании она там, вроде, до половины бака!

– Отлично! – Лена уже лезла в кабину по крохотным ступенькам, держась за поручни, – Показывай!

– Лена! – Влад не хотел показать, что беспокоится сильней, чем нужно бы, – Погоди! Вначале нужно попробовать! Вдруг она протухла? Ну, или проржавела?

– Плевать три раза. Я попью и такую! Лишь бы была!

Действительно, в машинном отделении имелся большущий, литров на двести, оцинкованный, плоский и высокий, бак, прикреплённый к одной из наружных стен. Как ни странно, но краник, имевшийся в его нижней части, открылся легко. Потекла тоненькая ржавая струйка, впрочем, почти тут же ставшая жёлтой, а затем и белой.

Больше с водой, к счастью, проблем не обнаружилось. Когда набрали в кружку, имевшуюся на пульте машиниста, и посмотрели и понюхали, вода ни у кого не вызвала неприятия. Надя пожала плечами:

– Чего мы мудрим? Они же её пили? Пусть это и было тыщу лет назад. Но она – явно была хлорированная. Или вообще – кипячённая. Значит – не испортилась! Так что пусть и желтовата от ржавчины, но я лично – рискну!

– Пётр! Что скажешь?

– Ну, поскольку у нас всё равно нет никаких приборов для определения её качества, предлагаю кому-нибудь и правда… Просто попробовать!

– Ага. Тому, кого не жалко. Добровольца. Вернее – доброволицу! – Лена выразительно посмотрела на Надю. Та фыркнула:

– Как говорит твой Влад, я тебе это припомню, боевая подруга!

– Ладно дуться. Пей давай.

Надя кружку взяла. Демонстративно выдохнула в сторону. Поднесла ко рту:

– Ну, не поминайте, если что. И похороните не в песке, а, чур, в земле!

С минуту после того, как жидкость оказалась проглочена, Надя имела задумчивый и самоуглублённый вид. Затем с отвращением осмотрела дно кружки. Буркнула:

– Не фонтан. Но пить, вроде, можно. Горло не жжёт. Живот не болит.

– Хорошо. Пётр. Набирай нам для начала по грамм двести. Пить будем по очереди. По кругу. Не годится пить сразу по многу. А то она просто выйдет с потом.

Никто на это предложение не возразил, и Влад, пивший последним, оценил качество воды как среднее. Чертовски среднее. Но жажду она утоляла. А что им ещё надо?!

После четвёртых двухсот грамм Надя отвалилась:

– Дальше – без меня. У меня и так, кажется, сейчас через уши польётся!

Лена и Пётр ограничились пятью приёмами. Влад и Михаил продержались дольше всех: по семь кружечек. Влад сказал:

– Ну вот. Порядок. Пётр. Как там – в смысле какой-нибудь фляги?

– Никак, Влад. Она висела на спинке кресла машиниста, но была из пластика. И сгнила. А больше я ничего тут полезного не нашёл. Разве что ящик с гаечными ключами и всякими сгонами-прокладками-реле-болтами-шайбами. Нет даже плоскогубцев.

– Ладно. Стало быть – вылезаем, и занимаемся вагонами.

 

В первом же вагоне, створку двери которого пришлось толкать впятером, настолько она приржавела, обнаружилось кое-что полезное.

В упаковках лежали медицинские халаты. Светло-зелёные когда-то, сейчас они были, скорее, грязно-белого цвета. Однако сама ткань сохранилась неплохо. Лена, помяв и понюхав верхний халат, удивилась:

– Чтоб мне лопнуть! Настоящее хэбэ! В смысле – хлопок!

– Отлично. Развязываем пару пачек, и подбираем себе по размеру. Ещё одну пачку не распечатывая забираем с собой. На всякий случай. И – на растопку, как советовал Пётр!

Оделись, пусть, как приколол Михаил, и как младшие лаборанты, все с большим удовольствием. Лена покрутилась перед Владом:

– Попробуй только скажи, что так не видно моих… Достоинств!

Влад пожал плечами:

– Вот: пробую. Так не видно твоих восхитительных достоинств. Зато можно играть в медсестру и пациента!

– Свинья! – но он уже видел, чуял, что ей приятно.

Ещё в этом вагоне обнаружились простыни, которых они тоже прихватили, и резиновые сапоги. От которых пришлось отказаться, поскольку резина сгнила, и тянулась фестонами… Фабричные тюки с самой обычной ватой тоже пригодились – из них понадёргали клоков: на ту же растопку.

По дороге ко второму вагону Влад притормозил. Нечто впереди, на поверхности перрона, показавшееся подозрительным, привлекло его внимание. Он сказал:

– Ну-ка, дамы. Отойдите-ка, от греха подальше – снова к тепловозу. И держитесь за нашими спинами. Михаил. Идём. Пётр – за нами. Но – шагах в десяти!

Михаил, и сам заметивший то, что вызвало такую реакцию у напарника, передвинул автомат на грудь, и кивнул. После чего кинул взгляд на Надю, во взгляде которой явственно читалось беспокойство, и пристроился сбоку от Влада, уже подходившего к немаленькой дыре в поверхности перрона, в двадцати шагах от вагонов.

Края метровой дыры посверкивали и серебрились в свете их уже слегка подсевших фонарей – у Влада некстати мелькнула мысль, что можно было и по этому «намёку» догадаться, что нечего им дольше задерживаться в подвалах.

В глубину бетона уводило что-то вроде штольни – только не вертикальной, а наклонной, под углом градусов пятьдесят. Влад покачал головой:

– Смотри! На поверхности перрона – тоже её видно. Слизь, и что-то вроде каких-то волокон. Похожие бывают от слизней. Ну, или дождевых червей.

– Знаешь, Влад, я в биологии, конечно, не так силён, как Пётр, но уж слизней таких размеров не видал! Как и червей! Пусть и дождевых.

– Пётр. Посмотришь?

Петру пришлось приблизиться, и даже встать на колени. Он буркнул: «чёрт бы побрал эту близорукость!». После чего потрогал слизь и понюхал палец. Похлопал руками по поверхности штрека. Хмыкнул. Вздохнул:

– Пробурено. Но – не буром. Давно. А вот слизь – свежая. Не больше суток. Ещё не засохла. Но это – не дождевые черви. Скорее – корабельные. Ну, или миксины. Чудовищных размеров, ясное дело.

И вот ещё что. И те и другие, насколько знаю, бетон не грызут. Ну, не выращенные специально. Так что плохо, похоже, наше дело.

– Это ещё почему?!

– А ты что, Михаил, не чуешь? А-а, ну да. Это же я – на коленях стою. А предложение у меня такое. Немедленно убраться к чертям собачьим туда, откуда мы прибыли!

И молить Господа о том, чтоб твари в проделанную нами дыру не пролезли!!!

Теперь и Влад ощутил дрожь в ступнях. Он переглянулся с Михаилом. Лицо того мертвенно побледнело, и он только кивнул. Влад заорал, развернувшись:

– Бегом!!! Гоните, что есть мочи к нашей дырке! И вылезайте из подвала!!!

Не долго думая, они и сами припустили прочь от дыры, откуда уже явственно доносились странные звуки: поскрипывания и похрустывания: словно что-то большое и покрытое жёсткой чешуёй, протискивается через слишком узкий для него тоннель!

Обернувшись через несколько секунд, Влад почувствовал непреодолимое желание бежать ещё быстрее! Потому что…

 

10. Равнина

 

Потому что из дыры в перроне показался рот.

Да, именно так: широко открытый огромный воронкообразный конус, весь утыканный по кругу рядами треугольных острых зубов, словно у вывернутого наизнанку бурового долота! Всё остальное тело, действительно метрового диаметра, и покрытое похожей на змеиную, только мертвенно-белую, кожу, казалось жалким придатком к этому органу разжёвывания и перетирания чего-бы-то-ни-было в мелкую труху. Которая потом исчезла бы в небольшой (сравнительно!) глотке, расположенной в центре пасти, там, в её чёрной глубине.

По визгу и ругательствам, донесшимися с противоположной стороны, Влад догадался что обе их девушки заценили монстру, оказавшуюся отлично видимой в свете его фонаря. Червеобразная туша лоснилась, зубы сверкали, но никакие глаза, или, там, ноздри, или лапки, не портили монолитности остального тела. Влад наддал. Михаил тоже.

Впрочем, оглянувшись через пару десятков шагов, Влад немного сбавил ход: тварюга явно не могла двигаться, как настоящая змея. То есть – зигзагообразно. Вместо этого она, двигаясь прямо, по одной ровной линии, как бы шла волнами вдоль всего тела, и эти волны, делавшие её туловище то тоньше, то толще, перемещали примерно двадцатиметровое тело со скоростью простого пешехода. Насколько помнил Влад, так двигаются и дождевые черви.

Он перешёл на быстрый шаг, а затем и сбавил ход до обычного. Спросил Михаила, тоже перешедшего на шаг:

– Может, попробуем в неё пострелять? А то что же получается: только мы открыли такой полезный подвал – и чешем из него сломя голову куда подальше, не изучив всё до конца, изгнанные одним единственным маленьким червячком!

– Знаешь что, Влад! – Михаил фыркнул, – Во-первых – не такой уж он и «маленький»! А во-вторых – он такой – не один! Вон: за ним из дыры лезет ещё монстра! И, кажись, и не одна! Ну, и в-третьих, вот чует моя задница, что окажутся они, как и черепашка, и наши подпесочные друзья – бронированными!

– Чёрт. Может, ты и прав. Но пострелять всё равно придётся. Когда доберутся до нашей дырки в двери. Да и вообще: кроме халатов и ваты, получается, ничем не затарились. Даже доски пришлось бросить! О! Вот: кстати! Может, Стингер сработает?

– Хочешь проверить? Валяй. Я лично и дохлого таракана не дам за то, что сработает! Тыща лет!

– И всё равно. Если что – управляй ребятами и девочками. Я хочу попробовать!

– Ага, нашёл дурака! Нет уж! Сам – «управляй»! Пробовать – так вместе!

Они ломанули снова вперёд, чтоб добраться до ПЗРК побыстрее, и разобраться с управлением грозным оружием.

 

Разобраться удалось без проблем.

Ракетные комплексы оказались практически идентичны тем, что они уже изучали на любимой НВП. После установки оружия на боевой взвод оставалось только прицелиться и нажать спусковой крючок. Влад, пристроивший двадцатикилограммовую дуру себе на плечо, буркнул:

– Ну, стреляю! – и мягко, как учили, вдавил крючок.

Ничего не произошло. Он попробовал переставить предохранитель в другое положение. Снова – ничего! Пётр отбросил свой ПЗРК назад: на ящики, выматерившись:

– Бежим! Пока трамваи ходят!

Девочки и Пётр уже пролезли через дыру на лестничную площадку. Пётр ухитрился прихватить пачку с халатами и охапку досок. Надя, усмехнувшись, спросила:

– Ну, как поохотились? Где шкура медведя? Или хотя бы – червячка?

– Хорош издеваться! – Михаил сердился, – Для вас же старались! Хотели завалить чёртовых червячков, чтоб ещё чего там, в вагонах, поискать! А то вам достанутся только роли медсестёр! А вдруг бы там, в других вагонах, или контейнерах, нашлись и костюмы горничных?! И комбинезоны сантехников!

Пётр, не пытавшийся поднять никому настроение с помощью приколов, высказал конкретное предложение, поглядывая сквозь отверстие в двери:

– А давайте-ка, вы все отойдёте туда, наверх, а я тут прилягу, да постреляю из любимого АК!

– Очень смешно. Как это ты – постреляешь – без очков? Лучше постреляю я. – Михаил вздохнул, – Всё-таки я у нас – штатный снайпер.

– Не возражаю. – Влад встал рядом с Михаилом, и распорядился, обращаясь к девочкам, – Из дыры вылезло как минимум ещё пять червяков. И они – не все метровой толщины. Есть и потоньше – наверное, те, что помоложе. То есть, рано или поздно – в нашу вот эту дыру кто-нибудь пролезет! А, может, и все! А закрыть или заложить её – возможностей нет. Собственно, я даже удивлён: как это твари, которые пробуравили метровый слой бетона – не догадались давным-давно пролезть сквозь два миллиметра стали!

Поэтому.

Поднимайтесь снова на крышу. Втроём. Со всем барахлишком. И ждите нас. Если мы перебьём чудищ – придём и скажем. Тогда можно будет снова спуститься в такой полезный подвал. А если они, как и все прочие милые зверушки тут – непробиваемые, мы тоже придём. И слезем вниз. Все вместе. И уж потопаем к городу…

Лена возразила:

– А если они вас тут съедят?!

– Ну это уж – вряд ли. Вот, кстати! Пётр! Дай-ка одну гранату.

Когда Пётр дал просимое, Влад сказал, запихивая снаряд в карман:

– Хоть какая-то польза от одежды. Карманы есть!

Как бы опровергая его слова, граната Ф-1, прорвав обветшалую ткань дна кармана, вывалилась на пол, глухо стукнув о бетон. Михаил заржал. Девочки заулыбались. Пётр покачал головой:

– Похоже, халаты – только на растопку! Ну, или вату носить – как вон я.

– Ладно. Главное – там, в подвале, они нас хоть чуть-чуть грели. А сейчас – не тяните. Кто их знает – насколько быстро они могут ползать по ступенькам?!

– То есть ты, милый, не веришь, что их удастся прищучить из калаша?

– Ну… Скажем так: я бы дал за это не больше пяти процентов. Главное – чтоб не погнались за вами! По запаху. А сейчас – вперёд! До них уже – не больше сорока шагов!

 

Когда до первого монстра оставалось не больше двадцати метров, Михаил открыл огонь. Тварь, захлопнувшая, пока ползла по перрону, пасть, открыла её снова. Похоже, ни попадания в тело, ни прямо в воронку рта, её не смущало: она даже не дёргалась! А пули отскакивали, словно от стали! Правда, визга рикошета слышно не было: в теле монстры появлялись как бы маленькие ямки-углубления, быстро выравнивавшиеся снова до первоначального положения! Влад, не спешивший тратить боезапас, криво ухмыльнулся:

– Похоже, тут и динамит не поможет! Но попробовать – стоит! Пусти-ка!

Он снова нырнул в дыру, проскользнув мимо отодвинувшегося от проёма Михаила, и подбежал к переднему концу ползшего первым особо крупного монстра. Поскольку «ротик» оставался открыт, закинуть внутрь, в узкий зев глотки, гранату с выдернутой чекой оказалось нетрудно.

Влад метнулся обратно, ласточкой нырнув в проём:

– Ложись!

Грохнуло несильно. В трёх метрах от переднего конца монстры вздулся огромный пузырь, затем, словно подумав, и посомневавшись, вздувшая часть треснула в нескольких местах, и развалилась-таки на несколько лоскутов неправильной формы с весьма мерзким чавканьем – словно кто ударил молотком по луже грязи! Михаил, успевший отследить этот процесс во всех стадиях, грязно выматерился:

– Тьфу! Твою ж мать! Вот это – шоу! О…ренеть! «Приятного аппетита»! Я такое только в кино видал! Как в первой части «Хэллбоя»! Когда взрывали этого… Как его…

– Ок-друг-джахар.

– Вот-вот, что-то вроде этого.

– Зато факт остаётся фактом. И пусть нас забрызгало и кровью и ошмётками. Но граната – сработала! Хоть и на пределе…

– Надо было взять пять штук!

– Не надо. Потому что – взгляни-ка! – Влад посветил фонарём в дыру, – Вылезло их не пять, а все – двадцать пять! Вон: ползут, гады! Хорошо хоть, что двигаться быстрее они, вроде, не могут!

– Точно. Ну, что делать будем? Сматываться?

– Да. Но пока только – до уровня земли.

– Это почему это?

– Есть у меня одна мысль. План. Коварный.

– Ну-ка, ну-ка, колись, хитроумный ты наш Одиссей! Чего надумал?

– Не хотел говорить, пока девочки слышали. Как смотришь на то, чтоб пробежаться вокруг нашего бункера? Взбудоражив снова наших подпесочных друзей?

Михаил какое-то время молчал. Похоже, обдумывал. И взвешивал их шансы.

– Авантюра. Чистая. С другой стороны – чего нам терять, кроме своих очередных жизней? А так – может, станем первыми зрителями уникальной битвы! Титанов и козлов!

– Вернее всё же – крокодилов и червяков.

– Ага. Точно. – и, уже другим тоном, – Ты своей специально не говорил?

– Ну тыть! А то бы точно – не пустила. Стала бы ругаться да ворчать. Что слишком рискованно. А так – типа, поохотимся! Пусть и чужими руками.

– Не руками, а пастями.

– Не суть. Но давай-ка подниматься. Ноги старайся волокать посильней. Разрешаю и плеваться, и даже по…ать! Где-нибудь в уголке. А то ещё глядишь – не унюхают!

 

Унюхали.

И по длиннющему коридору за ними к светлой точечке выхода ползли вполне уверенно. Хоть и медленно. Чтоб уж не поползли вверх, туда, куда отступили боевые подруги и Пётр, Влад лично справил малую нужду на пол, протащив, если можно так сказать, струю жидкости в большой коридор. И поплевав и потопав вокруг.

Михаил к «выманиванию» монстров подошёл творчески: поорал на них, и ещё пострелял через лестничный проём в «наглые рожи» теснящихся тел. Хотя и не имелось таковых «рож» у молчаливых монстров. Ползущих по лестнице, впрочем, вполне уверенно.

Выманить удалось без проблем. Твари двинулись в коридор преследовать их, расползясь практически во всю ширину бетонного прохода. Влад насчитал двадцать три червяка. Самый маленький из которых в диаметре оказался с колесо внедорожника: «сантиметров шестьдесят-семьдесят – точно!», как обозначил это дело Михаил.

Путь до выхода много времени не занял: поскольку по ровной поверхности черви всё же продвигались быстрее, чем по лестницам. Как понял Влад, они могли бы ползти и ещё быстрее, но, похоже, старались поддерживать среднюю скорость: чтоб вся стая могла нападать одновременно.

Это напрягало.

Поскольку доказывало, что черви, несмотря на отсутствие глаз, и прочих органов чувств, вполне прочувствовали и поняли то, что случилось с их ушедшим в «отрыв» лидером! И имели определённую «тактику» нападений.

Эту проблему они с Михаилом обсудили пока шли, со всех сторон, потому что говорить, собственно, пока больше было не о чем. Ну, пока они не решат проблему избавления от погони.

Влад высказался в том смысле, что общаются червяки – мысленно.

Михаил идею отверг, сказав, что тогда бы черви легко прочли, или вычислили коварные планы людей насчёт себя, любимых. Прямо в головах этих самых людей.

На что Влад сказал, что вряд ли червям чисто людские слова и понятия, и категории, и образы, которыми мыслят Хомо Сапиенсы, были бы понятны.

Михаил предположил, что как раз образы-то уловить было бы легко. Но тогда черви так просто не купились бы, и ломанули за более лёгкой добычей – наверх. А общаются гады всё-таки путём привычных «звуковых» переговоров, только – в неслышимом диапазоне. На инфразвуке. Ну, или уж путём вибраций, передаваемых через пол. Или землю:

– Странно только, что они прежде, похоже, не пересекались с нашими подпесочными друзьями. Иначе так нагло сюда за нами не ломили бы!

– А, может, они живут только под этим бункером. В жутко секретном и отлично изолированном (Ну, до сих пор!) подвале подвала. И их-то как раз и создавали и выращивали на двух оставшихся этажах-уровнях! А что? Страшное оружие! С точки зрения попортить противнику коммуникации в виде кабелей, и влезть в подземные убежища в виде разных командных бункеров! И прикончить находящееся там высшее начальство!

Думаю, неспроста же они так реагируют на человеческую плоть!

– Вот уж обрадовал, так обрадовал. Ты, Влад, если и не параноик, то… Очень трезвомыслящий и изощрённый пессимист.

– На том стоим. И это – тоже камушек в тот огород, почему выбрали сюда, в этот Мир, именно нас! Мы, как я понял, во-первых, неплохо развиты физически, (Ну, кроме, разве, Петра!) и очень циничны и прагматичны. А ещё, уже во-вторых, мы пытаемся не сдаваться в любой ситуации. И драться – уж до конца!

– Ну, нет! – Михаил покачал головой, посмотрел снова через плечо, где в десяти шагах за ними всё так же упорно двигались мерно шуршащие тела, – Я не против доброй драки, если невозможно её избежать. Но! Если возможно – я ужом изовьюсь (Тьфу ты!..), но постараюсь утрясти проблему без рукоприкладства. Путём «переговоров». И уговоров.

Да и как будешь махаться, например, с отчимом? Или – классной руководительницей? Или вообще – с девушкой? Так что я, скорее, приспособленец.

– Аналогично. Однако глядя на наши мышцы, и прочее, вряд ли кто примет нас за миротворцев. Непротивленцев. Или любителей «переговоров».

– Согласен. Мускулы пришлось нарастить. И вот – пригодились! Спасают.

– Ага. Ну, вот и дошли.

– Подождём? Или рванём сразу?

– Подождём. Поплюём. – Влад так и сделал, и, увидев, как приблизившиеся до трёх шагов монстры начинают приподнимать кверху передние концы тел, заорал, – А теперь – ломанули! Налево!

Они выскочили с бетона пола на поверхность песка равнины, на полном ходу побежав вдоль стены бункера налево. Михаил выдохнул:

– Почему – налево-то?!

– Это – моё любимое… х-х… направление! Не тормози: вон они!

Действительно, к ним от середины склона на всех парах приближались три подпесочных бугра. К счастью, они тоже двигались медленнее, чем могли бежать люди.

Но тут из проёма на песок повылазили первые черви. Так и державшиеся вместе.

Бугры, двигавшиеся за Владом и Михаилом, вдруг как бы приостановились, затем резко переменили направление движения! И вот уже к выходу из бункера движутся минимум десять «подпесочников»! Карауливших точку выхода грамотно: со всех сторон! Влад притормозил:

– Смотри-ка! Похоже, интерес к нам утрачен! Посмотрим на битву, как ты их обозвал, титанов?

– Ну, ясное дело! Спорим, такого ни в одном кино не увидишь! Так что, если доживём – внукам расскажем!..

Посмотреть нашлось на что.

Потому что битва оказалась поистине эпической! Грандиозной! Они и правда: словно смотрели какой-нибудь фантастический боевик в пять-дэ. С обалденной компьютерной графикой и гениальными спецэффектами!

Такого мельтешения тонких змееподобных шей с пастями, червеобразных тел, и мешкообразных туш, явно никому из рода человеческого наблюдать не доводилось! А что самое страшное, что всё это происходило в почти абсолютной тишине! В вихрях и тучах пыли! Сопровождаясь только звуком шуршащего, когда его взметали, по нему ползли, и падающего с тел вниз, песка!

Подпесочники пытались загрызть и затащить в утробы своих основных туш толстые угреподобные тела! Те вертелись, вырывались, в свою очередь стараясь прогрызть и разгрызть всё, до чего могли дотянуться «ротиками»!

И зубки воронкообразных пастей оказались попрочнее, чем кожа мешкообразных монстров…

Не прошло и трёх минут, как стало ясно, что миксины с их «зубками»-долотами имеют явное преимущество. Потому что они «пробуравили» все подоспевшие к месту сражения мешкообразные тела в десятках мест, в том числе и насквозь, и несчастные подпесочники буквально истекли кровью! Ну, вернее – не совсем, конечно, кровью, а, скорее, слизью и лимфой, омерзительной и на вид и на запах, и почти не впитывавшейся в песок. Вывалившиеся из их пастей, и теперь бессильно распластавшиеся по песку «змеи – рабочие органы» ясно давали понять, что всё кончено с их обладателями…

Влад сказал, глядя, как заканчивается битва:

– Похоже, ловить нам тут нечего. Да и вернуться, как мы надеялись, через тот же коридор, не удастся. Трупов возле него навалено – ого-го! Так что давай-ка двигать, куда намечали. Пусть наши спускаются. Пока миксины-черви-или-как-их-там не пустились снова по следу.

– Ну, вряд ли они пустятся. Вон: сколько у них теперь жратвы!

– А, может, они – принципиальные? И любят доводить дело до логического конца?

– Тогда ставим противоположную задачу: бежать, прыгая, и расставляя ноги как можно шире! И – не потеть!

– Скажи ещё – и не …ать!

– Точно. Тем более, что – нечем!

 

Добежали до места, откуда оказались видны две торчащих над парапетом головы, за пять минут. Увидав знакомые силуэты, Михаил замахал руками, заорал.

Девочки зашевелились, начали передвигаться к ним навстречу, тоже что-то выкрикивая в ответ: Влад не услышал, что. Слова отнёс ветер.

Когда добрались до подножия бункера в нужном месте, провели более конструктивные переговоры:

– Вы что здесь делаете?! Мы же ждали вас – из люка?!

– Планы изменились. Мы постарались всё сделать так, чтоб столкнуть лоб в лоб наших недавних врагов – с давними!

– Ах, вот как! Неплохо придумано. И – как?!

– Хорошие были подпесочники. Жаль их.

– То есть?!

– То есть – их всех поубивали. Причём – очень быстро: минуты за три! И тела у них, оказывается, вовсе не столь основательно бронированы, как у миксин!

К этому времени над парапетом нарисовался Пётр:

– Вот хорошо, что вы уже внизу! Я так, собственно, и думал, что вы захотите сократить себе путь. Раз так – ну-ка, отойдите. Я буду скидывать доски. И всё остальное.

Остального набралось немного. После него девочки принялись спускаться: вначале Надя, а затем и Лена. Автоматы, впрочем, каждая так и оставила за спиной. Влад мысленно усмехнулся: похоже, не один он здесь – «параноик»!

Лена, заботливо принятая Владом в объятья, выматерилась:

– …! Все ладони об этот чёртов трос стесала!

Пётр, всё это время оглядывавшийся, заорал:

– Отойдите скорее! Я лезу! А то тут – большущий червяк!

Однако когда тощее тело было уже метрах в трёх от поверхности земли, трос резко дёрнули кверху! Пётр заорал от боли, но трос не выпустил! Влад заорал в ответ:

– Отцепляйся!!! Брось трос! Прыгай – поймаем!

Они с Михаилом действительно кинулись прямо к точке, где прыгал по траве крюк троса, и успели-таки поймать действительно отпустившего трос Петра! Тот оказался, особенно при падении с высоты пяти метров, не столь лёгким, как выглядел: все трое грохнулись на траву, к счастью, смягчившую удар!

Вскочив, они поспешили отбежать подальше от стены. Но оказалось, что можно было и не торопиться: мерзкая пасть с воронкой, появившаяся над парапетом, явно не могла спуститься вниз, и сейчас только тыкалась во все стороны трёхметровым обрубком передней части тела, в бессильной злобе хлопая мордой о стену.

– Вот фиг тебе, подлая скотина! Не отведать тебе человеченки! Злись, как дура!

– Ба! Надя! Тебе бы только стихи писать! – Лена ехидно ухмылялась, глядя на подругу, показывающую безглазой монстре средний палец.

Надя, чуть спокойней, убрала волосы со лба:

– Ты права. Не стоит она перлов моего красноречия! Тьфу на неё.

Влад сказал Петру:

– Покажи-ка ладони.

Тот протянул их вперёд, морщась от боли и шипя сквозь зубы. Влад кивнул:

– Да, ссадины приличные! Прямо – ожоги! Наверное, больно было, когда дёрнуло?

– Ну… Да. Но к счастью, эта сволочь дёрнула не очень резко: я успел вцепиться, как клещ! А теперь понимаю, что лучше бы отпустил! Уж с трёх-то метров упал бы помягче! Может, на траве ничего и не сломал бы себе! Но что сделаешь – рефлексы! Они сильнее мозгов!

– Ну, не сломал-то ты, себе вроде, ничего и так… – Михаил растирал синяки и ссадины, – А вот шишек нам с Владом понаставил! Да и сам получил по-полной!

– Да уж. Но это ерунда. Главное – тварюга не может спуститься ни по тросу, ни по стене! А что там с остальными миксинами?

Влад коротко рассказал о битве, свидетелями которой они стали. При этом все они собирали сброшенные вещи, закидывали их себе на спины, или плечи, и наконец двинулись вперёд. Туда, где, как помнил Влад, располагались руины.

Трава оказалась мягкой, идти было удобно. Холмы оказались очень пологими. Росшие вокруг колючие кусты они просто обходили. Обзору местности кусты не мешали.

Оглядывались на бункер они часто. И с опаской.

– Э-эх… – похоже, решив, что молча двигаться слишком скучно, Надя выразила запоздалое сожаление, – Вот ведь блин! Не могли предупредить? Что планируете стравить наших одних «друзей» – с другими? Тогда и мы посмотрели бы! – девушка надула губки.

– Да-а?! А как бы вы успели снова добежать сюда – к тросу? А вдруг бы вот тот гад, что дёрнул Петра, перекрыл подступы к нашему спасительному «чёрному ходу»?!

– Э-э… Хм. Согласна. Это было бы… Нехорошо.

– У нас тут много чего «нехорошо». – Пётр, как всегда не потерял реалистичного взгляда на вещи, – В частности, то, что никто не мешает чёртовым победившим миксинам-червям снова пуститься за нами в погоню! Обогнув бункер. Значит, нам нужно идти быстрее. И желательно как можно скорее найти какой-нибудь ручей. Или хотя бы озерцо:  чтоб, пройдя по нему, окончательно сбить их с нашего следа!

– Отличная мысль. Надеюсь только, что вода будет – уже не радиоактивна.

– Да нет: прошло столько времени! А ещё нам обязательно нужно промыть раны Петра. И ссадины. У всех. Вот, кстати! Пётр! Рекомендую: поплюй на ладони! Слюна, она – и бактерицидная, и вообще – заживляет раны. Ну, все собаки все свои – вылизывают же!

– Хорошая мысль. – Пётр принялся действительно вылизывать ладони, передав доски, которые нёс, Михаилу, – И как это я сам-то… Забыл!

– Ха! Ты был напуган. И в шоке. Ну, и рад, понятное дело! Что не окончил жизнь в утробе противной монстры!

– Лена. Кончай. Он ведь для вас старался. Страховал. Поэтому последним и лез!

– Согласна. Спасибо, Пётр! Хочешь, я тебя даже чмокну? В щёку.

– С-спасибо. – Пётр опять покраснел, – Но лучше  – не надо!

Влад шлёпнул Лену так же, как недавно Михаил шлёпнул свою даму:

– Попробуй только чмокнуть наш интеллектуальный Центр куда-нибудь ещё, кроме щеки, и я тебе всю симпатичную задницу подпорчу.

– Это как?!

– Буду щипаться. Синяков точно понаставлю. Сидеть не сможешь.

– Ой, какая страшная угроза! Тоже мне – испугал! Да я тебе тогда весь … выкручу!

– Не выкрутишь. Он  у меня особо прочно посажен. На суперклее.

Пётр внёс конструктивное предложение:

– Я вижу и слышу маленький ручеёк: вон там. Может, мы возьмём левее?

 

11. Город

 

Ручеёк, начинавшийся из крохотных ключей под небольшим холмом, оказался и чист, и безопасен. На вид. Поэтому, пройдя по нему как раз до его истоков, и сбросив на его берег всё, что несли, они залезли в прохладную воду, которая оказалась по щиколотку. Все снова напились. Михаил сказал:

– Вода не холодная. Градусов двадцать. В-принципе, если лечь, и переворачиваться – можно вымыться. А то мы все в поту и пыли. А я с Владом – ещё и в слизи взорванного червячка…

Влад проворчал:

– Да. Только вот трусы…

– А что – трусы?

– Да намокнут они. Даже если выжать – на сквозняке запросто можно подцепить какой-нибудь простатит!

– Вот этого не хотелось бы. – Надя усмехнулась, но вид имела весьма обеспокоенный, – А, может, голышом попробуем? А потом – в халаты завернёмся?

Влад тоже усмехнулся:

– Логично. Ну-ка, поднимите руки, кого такой способ шокирует с точки зрения банальной человеческой морали и так называемых норм приличия?

Ни одна рука не поднялась, и он резюмировал:

– Моемся по очереди. А то русло – узкое, и поместится только один человек. А мыться ниже по течению смысла нет. Вся грязь стечёт на того, кто там будет.

Первыми, естественно, полезли девочки. Вначале более миниатюрная Надя, а затем и Лена. Надя шипела, что вода один …рен холодная. Лена, не конкретизируя объект нападок,  обошлась просто традиционными матюгами. Влад, Михаил и Пётр делали вид, что не смотрят, и даже развернулись к ручейку спиной.

Михаил подал своей даме халат из пачки, спасённой Петром, Влад поступил с Леной так же, даже натянув одежду на подставленные руки и тело. И обернув поплотней. И даже огладив. Лена фыркнула:

– Ах, поручик, оставьте эти намёки!..

Правда, взор её говорил совсем другое.

Но на обнажённые тела своих походных подруг они, если честно, смотрели теперь не совсем с вожделением. Потому что полностью нагие женские тела смотрятся как-то…

Совсем по-другому! Ну вот не хватает в них… Загадки! А в халате – оно, вроде, и ничего… Пикантно обрисовывает нужные выпуклости и изгибы.

Заставляя работать воображение!

Эту немудрёную мысль Михаил высказал уже когда девочки отошли дальше по берегу: в поисках места, где можно было бы спокойно полежать под лучами прилично пригревавшего, но явно идущего к закату, голубого солнца. Такое место нашлось неподалёку: всего в двадцати шагах. И бережок там был ровный, и травка мягкая и зелёная. И колючих кустов не имелось.

И, главное, местность просматривалась во все стороны отлично!

Влад, мывшийся последним, плескался, как настоящий морж: фыркал, яростно тёр, и злился: чёртова слизь, попавшая на тело, смывалась плохо. Помог песочек, имевшийся кое-где на дне.

– Хорошо хоть, что кровь этих гадов не разъедает кожу! – как отметил Михаил.

После мытья, и обсуждения дальнейших планов с Петром, которое заняло не более получаса, и ни к чему конкретному не привело, они, тоже завернувшись в халаты, прошли к девочкам. Захватить автоматы не забыли. Как, впрочем, и девушки, лежавшие сейчас на своих халатиках вольготно и привольно, словно на нудистском пляже. Лена при их приближении буркнула:

– Блинн… Надо было всё-таки постирать чёртовы труханы: они бы на таком ветерке и солнце запросто высохли! А так – всё равно же лежим без них!

– Ага. Но есть большая разница. Сейчас мы готовы, если что, мгновенно одеть их, и драпать куда подальше. А если б они были мокрые – пришлось бы тащить их в руке! Потому что надевать мокрое, чтоб, вот именно, подцепить какой-нибудь цистит, или простатит – фиг вам! Нет у нас никаких лекарств. Кроме собственного иммунитета. И пусть – глупо звучит, прямо как лозунг на санитарном плакате, но поберечься – надо!

– Ты так часто говоришь про это дело – можно подумать, сталкивался!

– Да. К счастью – не лично. Отчим. Когда подцепил на работе – весь мозг мамашке вынес. И ползарплаты на лекарства спустил. Так что – как говорится: лучше сто раз подстраховаться, чем один раз – недо…

– А теперь это звучит, как реклама презервативов.

– Лена, кончай.

– Хм-м… Пожалуй. Только вот что. Если мы собрались топать куда-нибудь, то нам лучше делать это прямо сейчас. Потому что через пару-тройку часов стемнеет, а у нас – ни костра, ни убежища, ни еды! Про которую я, из-за всех этих передряг, даже как-то подзабыла!

– Э-э, не парься. Это ты – не подзабыла, а чувство голода притупила вода. Если вспомнишь – все выпили её – минимум по полтора литра на брата. Вернее, это мы. Про, так сказать, запас. А вы – наверное, по литру.

– Логично, конечно… Только сейчас вся эта вода испарится с потом, а, значит, нужно ещё напиться из ручейка, до пуза, и топать себе дальше! На поиски.

– Ты права, солнце моё. А сейчас перестань, пожалуйста, сверкать и крутить своим прелестным бюстом, и одевай. Халат.

И то, чего постираем когда-нибудь… Позже. При более благоприятных условиях.

– О-о! Так ты надеешься, что нам снова дадут какие-нибудь… Комнаты?!

– Скажем так: я не исключаю такой возможности. И был бы рад ей. – Влад задрал голову кверху, как бы обращаясь к невидимым зелёным человечкам, повысив голос, и помахав рукой туда же – наверх, – А то не сможем адекватно отдохнуть! И быть готовыми! К следующему этапу проверки!

Небеса на призыв не отреагировали. Да Влад и удивился бы, если б действительно отреагировали.

С деланно мученическим стоном его боевая подруга поднялась с песка:

– Даже полежать по-человечески на пляже не дают. Вот они: суровые будни космических разведчиков и первопроходцев чужих планет!

 

До окраины города дошли через пару часов.

Кое-где ещё возвышались остатки фундаментов и стен. Мрачные кучи серого и коричневого щебня, покрытые чахлыми и редкими пыльными кустиками, чередовались с низинами, густо поросшими травой и низкорослыми корявыми деревцами. На некоторых даже имелись небольшие, со сливу, красные и жёлтые плоды, похожие формой на самые обычные  яблоки. Михаил спросил у своей дамы:

– Не сорвать ли тебе яблочка, солнышко?

Дама фыркнула:

– Вообще-то – это я должна была тебе его предложить! И началось бы у нас грехопадение. Со всеми вытекающими последствиями!

Влад пожал плечами:

– Ну, грехопадение-то у нас началось уже давно. Хотя, в-принципе, бессмысленно его так называть в эпоху, так сказать, всеобщего упадка нравов. Да и мы все – совершеннолетние. Чего хотим – того и делаем… Но то, что здесь есть предположительно съедобные фрукты – хорошо. И мы можем даже сорвать по паре штучек, и положить в карманы. У кого они ещё целые. Но вначале – поищем-ка убежище на ночь!

К этому времени стало прохладней, и все зябко кутались в халаты, а девочки так вообще надели и по второму. Солнце садилось, и их тени на поверхности земли достигали теперь длины в десяток шагов. Пётр сказал, что убежище действительно поискать нужно бы срочно: по его прикидкам до заката не более получаса.

Влад снова кивнул, и повёл группу туда, где имелось что-то вроде широкого когда-то, а сейчас полностью заросшего травой и кустами, проспекта. Выглядящего как простая ложбина между двух высоких рядов мусора, щебня и останцев стен. Щебень, правда, лежал не рядами, а, скорее, грудами: кучами. Из чего Влад сделал вывод, что это – остатки небоскрёбов. Стоявших раздельно, на некотором удалении друг от друга. В некоторых кучах посверкивали даже осколки стекла: не порезать бы подошвы!..

Расчёты оказались верными, и через каких-то пару кварталов руин они увидели сбоку «улицы» весьма глубокую яму.

Михаил обрадовался:

– Смотри-ка! Ты прямо как знал! Метро!

Вниз полуобрушившегося проёма уходили гранитные ступеньки – они травой почти не заросли, хоть с одной стороны их и покрывала вездесущая глина: похоже, вниз стекали потоки от дождей. Широкий, шагов в пять, ход уводил куда-то в непроглядную темноту, завешенную сверху фестонами лиан, корнями, и купами травы. Имелся на стенах и мох, и даже что-то вроде лишайника. Пётр даже потрогал. Отковырял кусок. Понюхал. После чего покивал:

– Точно. Самый настоящий полярный лишайник. Если что – в самом крайнем случае можно сворить супчик. Из него и мха. Но лучше – ограничиться пока яблоками.

Поскольку ни одной кастрюли у нас нет.

Михаил усмехнулся:

– Логично. Суп варить поэтому и не будем. У тебя как в анекдоте: сержант докладывает: «Товарищ лейтенант! На батарее кончились снаряды! – Что, все? – Так точно: все до единого! – Прекратить стрельбу!»

Влад сделал вывод, который сделать было нетрудно: после целого дня на ногах, и без пищи, все его подопечные раздражены. Слегка. И нервничают перед лицом чёрного прохода. Лезть в который всё равно придётся: мало ли кто тут обитает в развалинах: из падальщиков или охотников. И кто выходит на поверхность с наступлением темноты!

Он сказал:

– Поскольку мы не знаем, есть здесь луна, или нет – пошарить в метро так и так надо. Вдруг сможем найти подходящее помещение? Где можно будет забаррикадироваться и спокойно переночевать?

– Что, на голодный желудок?!

– В крайнем случае – и на него. Человек может обходиться без пищи три месяца. Правда, никто не мешает нам набрать, вот именно, «яблок».

– Лучше давайте сделаем так. Вы с Михаилом помогаете нам найти пещеру. Подходящую. А затем мы с Надей и Петей оборудуем там уютное «гнёздышко», а вы двое выходите снова наружу, и заваливаете нам какого-нибудь кабанчика. Ну, или оленя – на ужин! А то от фруктов у меня всегда прострел! Ну, когда их много. А туалетной бумаги здесь нет!

– А что: хорошая мысль. (Не в смысле того, что нет бумаги!) – Влад покивал, – Собственно, именно это я и собирался предложить. Поэтому. Не будем тянуть, и двинемся вниз. Порядок следования – обычный!

 

Коридор, в который привёл спуск из тридцати ступенек, оказался и тёмен, и мрачен. И по щиколотку полон вязкой и полужидкой грязью: хорошо, что они были без сапог, а то бы точно обувь осталась где-то в недрах чавкающей трясины. Пётр сказал:

– Похоже, дожди тут бывают нечасто. Например, ощущая подошвами эту грязь, можно констатировать, что один такой, буквально – проливной, ливень, имел место дней десять-пятнадцать назад.

– А почему – так давно? Ведь у нас глина высыхает куда быстрей?

– Нет. У нас почва – песчаная. Высыхает мгновенно. А здесь – чистая глина. Она плохо проницаема для воды. Из неё даже делают ядра у насыпных плотин! А ещё и гранитный пол, и жуткая влажность. Из-за тесноты пространства. Так что – минимум неделя.

– Ну и наплевать. Главное – чтоб там, ниже, глины не было. – они как раз подошли к тому, что, вероятно, было когда-то мощными стеклянными дверями, а сейчас лежало на полу, вывалившись из косяков. За этим препятствием глины действительно не было.

Влад сказал:

– Похоже, с «проникновением» внутрь ни у одной пока неизвестной нам скотины проблем не было. Ну-ка, подготовьте пушки!

Поскольку фонари они включили ещё на входе, никакой другой подготовки проводить не потребовалось. И все осторожно, стараясь не шуметь, двинулись вперёд: к тому, что могло быть когда-то турникетами, а сейчас тоже лежало в фестонах посверкивающей в свете лучей, паутины, горками ржавой трухи. Михаила напрягло:

– Чёрт! Только б не снова – пауки! У меня к ним… Неприязнь!

– Ха! А мягко ты её назвал. А у меня так – ненависть!!! – Надю передёрнуло. – Конкретная и глубокая! Как Марианская впадина.

Пётр сказал:

– Нет. Не думаю, что местные пауки – такие же, как те, водомеркообразные. Вон: паутина – тонюсенькая. Стало быть, её «производители» – обычных размеров. С орех.

К этому времени они подошли ещё к одной, широкой и длинной лестнице, ведущей на перрон.

– Ну, успокоил. – Лена усмехнулась, – Я и таких не очень… Жалую! И полностью солидарна с Надюшей!

– Хватит, девочки! – Влад прервал перепалку, – Не будем шуметь. Мало ли! Вон: отверстия тоннелей там, на станции, выглядят… Оборудованными!

Похоже, здесь кто-то жил! Ну, какое-то время…

Действительно, отверстия, находящиеся в дальнем конце перрона, потолок над которым перекрывал огромный арочный свод, и куда они спустились ещё по тридцати ступенькам, уже не покрытым глиной, казались заложенными чем-то вроде стен из шлакоблоков. Но Влад не стал ходить в дальний конец примерно стометрового пустого пространства, а направился к отверстию, имевшемуся поблизости справа. «Оформленное» точно так же: монолитной твердыней из серых блоков.

Вот и стало сразу видно, что огромное жерло запечатано действительно рукотворной стеной из большущих серо-коричневых блоков-кирпичей с вкраплением гравия, вероятней всего – бетонных. И отлитых явно впопыхах, в грубой опалубке. А посередине оставлен узкий проход, скорее, даже – лаз. Не более чем полметра на полметра. Похоже, что и его когда-то перекрывало что-то вроде стальной дверцы, сейчас сгнившей, и валявшейся рядом с отверстием в виде ржавого квадратного контура.

– Вот интересно. – Михаил хмыкнул. – Те, кто здесь базировались – они запирались от чего-то лезшего отсюда? Или – оттуда?..

Влад сказал:

– Что бы здесь не происходило, и кто бы тут ни прятался, похоже, закончилось всё это много веков назад. А ещё думается, что то, от чего они прятались и запирались, сдохло вместе с ними. Или чуть позже. По причине отсутствия кормовой базы!

– Экий ты циничный, мой милый! – Лена вздохнула, – Мог бы проявить больше уважения к… Почившим!

– Проявил бы. Если б был уверен. Что они – люди. Да даже если и так – кто может дать гарантию, что у них верования – были подобны нашим?! Может, они – типа, буддисты? Следовательно, могут быть и не в раю, или аду, а – где-то ещё. В дереве, в камне… Короче – в не ведомом нам, православным христианам, месте, куда реинкарнировались!

Но тут Пётр прервал Влада удивлённым восклицанием. А затем и подозвал:

– Подойдите-ка все сюда! Думаю, вам надо это увидеть!

 

«Это» оказалось табличкой, висевшей на одной из стен, обрамлявшей перрон.

И на ней отчётливо проступали буквы, глубоко высеченные в мраморе таблички: «Заводская».

Вероятно, ранее для контраста надпись была ещё и покрашена чёрной, или ещё какой краской, но сейчас остались только высеченные рельефно серые буквы.

Надя закрыла себе рот ладонями, чтоб не закричать. Но глаза раскрылись настолько широко, что Влад испугался – как бы не выскочили из орбит!

Лена традиционно выматерилась – но вполголоса.

Влад с Михаилом привычно переглянулись. Влад сказал:

– Беру свои слова взад. Царствие Небесное всем, невинно почившим тут…

Пётр сказал:

– Похоже, мои самые мрачные подозрения находят железное подтверждение.

– Что ещё за «подозрения»?!

– О том, Лена, что мы – ни на какой ни на «чужой» планете. А дома. На Земле.

Только – в очень отдалённом будущем. После апокалипсической войны, унёсшей человечество, вот именно – в ад или рай. Неважно. Главное – что теперь наша планета пуста, и здесь можно смело проводить любые, что «социально-поведенческие», что банально – «выживательные» опыты.

Да любые!..

– Но это же – чушь полнейшая! Мы же видели это… Солнце! Оно – голубое!

– Ага. Видели. А что, если это – не солнце голубое, а в атмосфере распылено что-то, окрашивающее его – в такой цвет?! У нас же нет приборов?! Даже банального телескопа? Не говоря уж – о масс-спектрометре или газовом хроматографе.

– Какой ты умный, Петя. И что они значат – эти названия? Растолкуй простым смертным?

Пётр попробовал было и правда начать объяснять. Влад остановил его:

– Не нужно. Не забивай девочкам голову лишней информацией. Которая сейчас им точно не пригодится. Тем более, что они и спрашивали-то – явно из банальной злости.

Лучше скажи, как это открытие может повлиять на наше поведение. И почему здесь теперь такие… Странные животные? Чуждые. И явно – не земные.

– Ну, это-то просто. Их привезли. Или вывели. И нужны они только для того, чтоб дать их – нам!!! Поскольку именно мы здесь – предмет исследований. И испытаний.

– И на что же нас… Испытывают? И почему – возвращаясь в десятый раз к моему вопросу! – выбрали нас?

– Ну, я уже сказал, Влад, на что. Думаю, для начала – на, вот именно, выживаемость. Стрессоустойчивость. Любовь к жизни. Думаю, поэтому и взяли столь молодых и здоровых – уж простите, что так называю! – особей. Потому что у более трезвомыслящих, или старых, точно – крыша могла бы от такого съехать! А вот почему нас пятеро…

Есть у меня теория и на этот счёт.

– Ну-ка, ну-ка: колись. Не зря же ты сегодня целый день помалкивал! Наверняка – думал! – иронии в тоне Нади не услышал бы только слон. Если бы был здесь.

Михаил не обиделся:

– Да уж. Ну, старался, во-всяком случае. Так вот. Наверняка мы – не первые, кого эти, – он кивнул головой кверху, – пропускали через мясорубку с паучками и черепашкой!  И наверняка не только мы смогли справиться с лавиной членистоногих и милой рептилией. Не знаю, правда, насчёт подпесочников и миксин… Но возможно какие-нибудь другие команды, быть может, и куда более многочисленные, забирались и сюда, в метро. А, может, проходили и дальше. Но!

Их следы или уничтожили, или… Они всё-таки не добирались. Или…

Уходили в другие варианты будущего!

И – вспомните! – выбор давали и нам. То есть – мы могли бы пойти и в пустыню. И наверняка это – тоже была бы наша Земля. Только в каком-нибудь другом временном и вероятностном варианте. Где, скажем, в результате глобального потепления все повымирали сами! А океаны не затопили всю планету, а испарились к такой-то матери!

– Ладно, мысль понятна. Мы – подопытные крысы. И то, что наша бригада «крыс» не единственная – должно как-то успокаивать нашу душу. Теоретически. Но по факту – что-то не успокаивает. Чего нам теперь со всем этим делать-то?

– А ничего. Ну, вернее – делать то, что наметили. Выжить!

То есть – устроиться поудобней и побезопасней, да пойти на охоту! Вдруг ещё остались нормальные животные?! Типа, хотя бы, сусликов? Ну, или крыс. Они-то выживают при любых катастрофах и катаклизмах!

– Я крысу есть не буду.

– Э-э, ерунда, солнце моё. Весь вопрос в том – как её приготовить!

– Хватит травить меня бородатыми приколами! Давайте лезьте уже кто-нибудь туда – вглубь! Может, и правда – там – безопасней?

 

Оказавшись внутри, за полуметровой в толщину перегородкой, Влад, лезший первым, резко остановился. Из уст невольно вылетело проклятье. Он перекрестился.

Вокруг, насколько хватало света от подсевшего фонаря, лежали скелеты. Нет, не то, чтоб – горой, беспорядочно, и – один на другом, а, скорее – ровными рядами.

Он обернулся назад:

– Девочки. Вам лучше остаться там. Здесь – полно трупов.

– В-смысле – трупов?! Мертвецов?

– Нет, я неправильно выразился. С расстройства, видать. Так вот: здесь – огромное кладбище. Скелеты лежат сплошняком – насколько хватает моего фонаря. Скелеты сравнительно, насколько могу судить, целые. То есть – вероятно, эти люди умерли здесь сами. И никто из каких животных или монстров – их не убивал. И не ел. Но смотреть…

Жутко!

– Поняли. Но мы, как ты, наверное, уже заметил, не из особо брезгливых. Или трусливых. Надя? – Надя кивнула. Лена резюмировала, – Мы – посмотрим!

– Хорошо. Тогда – Михаил, вначале ты. Проходим вперёд, бдим во все стороны. Пётр. Ты как всегда – охраняешь тылы.

Оказавшись внутри, Лена почесала затылок:

– Ты прав. Жуть! Кошмар какой-то! И ведь всё верно – скелеты – не тронуты! А как же – крысы? Они же – вездесущи? И «неубиваемы». Почему не растащили? И не сгрызли?

– Думаю, Лена, ты уже и сама догадалась.

– Нет, Пётр. Просветишь?

– Думаю, что я прав. Потому что раз крысы не обгладывали трупы – значит, эти трупы попросту… Ядовиты. То есть – отравлены. Скорее всего – газом. Боевым.

– Да чтоб им!.. – у Лены вырвался очередной поток матюгов. Влад не мешал подруге выговориться – потому что гнев, омерзение и ненависть к виновникам массовой гекатомбы испытывал и сам. Михаил сказал:

– Проклятые твари! Как думаешь, Влад, это – чёртовы инопланетяне?

Влад покачал головой:

– Вот уж – вряд ли. Те, как я предполагаю, не вмешивались. Ради той же «чистоты эксперимента». Зато уж любовались – в своё полное удовольствие!..

Так что это – наши сами. Ну, вернее – кто-то из врагов! Но – люди. Однозначно.

– Какой, они, на …й, – люди! Мерзавцы! П…расы! Твари! Сволочи!

– Надя. Уже поздно ругаться. И сделать мы ничего не можем. И – главное! – спорю на дохлого таракана против вагона гамбургеров – нет уже в живых и того, кто это сделал.

– Хм-м… Ты прав, наверное, Влад. Завелась я что-то… Но провести здесь ночь… Рядом со всеми этими… Бедолагами – у меня просто духу не хватит!

– Аналогично, подруга.

– Хорошо, девочки. Не хочу напоминать – вы сами хотели посмотреть. Посмотрели?

– Да…

– Ну, тогда – выбирайтесь назад. Попробуем заночевать прямо на перроне. А мы с Михаилом попробуем, пока ещё есть свет от сумерек – поохотиться. Ну а здесь…

Пока вряд ли что случится. Успеем осмотреть и позже. Когда вернёмся.

 

На «улице» уже действительно сгустились сумерки. Имелись и редкие облачка, частично скрывавшие горизонт.

Влад, традиционно лезший первым, буркнул вполголоса:

– Всё верно. Вон она – Венера… А вон – и Полярная.

Михаил вдруг взял его за локоть. Прошипел:

– Тише! Вон идёт наш ужин!

И точно: Влад увидел небольшой силуэт кого-то чёрного, выделявшегося на столь же сейчас чёрном общем фоне только потому, что двигался! Он пожал в ответ локоть Михаила. Прошептал тому на ухо:

– Стреляй ты! Мне всё равно видно плохо.

Михаил лёг, магазин упёр в оказавшийся поблизости камень. Целился недолго.

Выстрел, даже утихомиренный глушителем, прозвучал в абсолютном безмолвии ночи – не пели даже сверчки! – как гром! И вспышка из ствола уж точно обозначила их местонахождение. Но за выстрелом ничего не последовало: всё так и оставалось безмолвным, как на кладбище.

Впрочем, почему – как?..

Силуэт, осторожно пробиравшийся поперёк улицы в ста с лишним шагах от них, зашатался, дёрнулся было вперёд. Но затем рухнул наземь!

Не сговариваясь они ломанули к нему на полном ходу. Правда, уже включив выключенные ещё в коридоре фонарики: переломать ноги или оббить пальцы не хотелось!

 

12. Катакомбы

 

Подбежав, обнаружили ещё слабо трепыхавшееся в агонии тело кого-то вроде маленькой антилопы.

В области центра грудины, за передней ногой, имелось отверстие, из которого толчками изливалась чёрная в свете фонаря кровь – пуля, похоже, прошла насквозь. Кажется, она перебила какую-то важную артерию.

Пахло тело медью, навозом и травой. И глиной: от намокшей пыли под животным. Вид которого казался незнакомым. Не то газель, не то – серна?

Однако Влад, присмотревшись внимательней к покрытой полностью чёрной шёрсткой непривычно выглядящей туше размером с большую овчарку, удивлённо прошипел:

– Чтоб мне провалиться! Это же – корова!

Михаил недоверчиво посмотрел на него. Покачал головой. Говорил тоже вполголоса:

– Ты это брось. Какая это, на …й, корова?!

– Нормальная. Мутировавшая. И отобранная, так сказать, «естественным отбором». Поскольку тех, кто был крупнее, и медленней, наверняка уже всех пообнаруживали, переловили, и сожрали.

– Кто?

– Вот уж не знаю. Да и знать, если честно, не хочу. Но то, что это – корова – у меня лично сомнений не вызывает. Рога, конечно, у неё покруче и покрупнее – видать, чтоб отбиваться от кого-то. Тоже – небольшого. Иначе смысла бы в них не было. Ну и ноги выглядят покрепче – почти как у, вот именно, газелей и антилоп. Небось, прыгала, если приспичивало – будь здоров! Метров на пять! Зато почти не изменились пропорции головы… Да и вымя. Вон: четыре соска!

– Чёрт. Получается, мы завалили чью-то мать. Жаль её детишек…

– Нет, не думаю, что они у неё есть. Взгляни сам: вымя абсолютно пустое.

– А, может, это от того, что она – голодная? Ведь у наших коров тоже с утра – ну, пока на выпас не выгнали, или в стойле комбикорма не подкинули – тоже – того? Пустые!

– Забыл ты, Михаил, одну простую вещь. Наших коров отбирали селекцией. На большие удои. И если их, вот именно, не выдаивать каждый день – они могут и просто умереть! От разрыва вот этого дела! – Влад ногой потыкал в указанный предмет, на ощупь напоминавший мягкую прорезиненную тряпочку, – А тут – всё естественное. То есть – вымя наполняется только тогда, когда есть телята.

Ладно. Не будем тормозить и трепаться – возни много. Приступим к разделке.

– Погоди-ка. Ты что же? Предлагаешь её выпотрошить?

– Ну да. Выпотрошить. Снять шкуру. Отрезать копыта. И всё такое прочее – чтоб не тащить лишнее и несъедобное. А сама туша – небольшая. Унесём запросто. А что?

– Да вот мне в голову пришло немного другое. Соображение. Если мы её сейчас разделаем, так, как ты предлагаешь, то это займёт много времени. И, главное – измажемся и сами, и с неё будет капать кровь… И какие-нибудь гады, ну, которые – местные хищники, могут нас банально вынюхать. И полезть за нами в метро! А там – нечем забаррикадироваться, если вспомнишь!

И драпать некуда! Разве что – по путям до следующей станции.

– Хм. Звучит логично. А что предлагаешь ты?

– Давай по-быстрому отпилим обе задние, мясистые, ноги. Спустим кровь. Да уволоктим их, завернув в халат. Тем более, что на остальной туше, на мой взгляд, и есть-то нечего! Кожа да кости! Она тут явно не шиковала… Но зато тогда все местные хищники и падальщики займутся тем немногим, что останется. И про нас и не узнают. Надеюсь.

– Мысль понятна. Согласен: ты прав. При «моём» варианте вымажемся. И провоняем. И, если уж совсем честно, не люблю я всех этих дел. Ну, то есть – потрошения…

 

Отпилить их фирменными армейскими ножами обе задние ноги удалось легко.

Проблема возникла только с суставами. Но Влад подержал за ноги, так, чтоб туша оказалась на весу, а Михаил перерезал сухожилия и распотрошил суставные сумки.

Крови из окорочков, положенных тут же, наземь, вылилось немного. Похоже, вся она вытекла через пулевые отверстия.

Влад снял халат, и они завернули ноги в ткань, так, чтоб раны оказались прикрыты несколькими слоями. Затем он взвалил ношу на плечо, Михаил же, оглядывавшийся во все стороны, прикрывал отход к жерлу их «пещеры». Поскольку Влад, как ни старался, не мог привыкнуть к ночному освещению – ни фига дальше десяти шагов он не видел.

Когда спустились на первые тридцать ступеней, Влад буркнул:

– Вот только сейчас мне пришла в голову «умная» мысль. Мы шашлык-то – на чём жарить будем?

– Ну, я надеюсь, Пётр с разжиганием-то костра как-нибудь справился!

– Я на это тоже надеюсь. Но я не об этом. На что кусочки-то нанизывать будем?

– Вот блин… Об этом я тоже – только сейчас вспомнил. Где бы веточек каких, или прутиков наломать?

– Да в том-то и дело, что здесь – только дохленькие кустики. А у них все веточки мало, что тонюсенькие, так ещё и колюченькие!

– Твоя правда. Может, затащим наши ножки, да пойдём поищем чего?

– Может. Но сначала давай затащим. И посмотрим. Может, наш предусмотрительный Петя уже чего придумал?

 

Петя придумал.

Возле потрескивавшего в центре перрона костерка сидели на подложенных халатах девочки, тихо матерясь и ворча. Они что-то делали. Петра нигде видно не было.

Подойдя, Влад спросил:

– С разжиганием проблем не было?

– Вот уж нет! – Лена пожала плечами, – Петя сразу использовал почти половину нашего запаса ваты, и ещё – настрогал тонких щепочек из этих досок, – она кивнула за спину, где в паре шагов лежали сваленные грудой оставшиеся доски, – Ну а с расчленением досочек на отдельные поленья никаких сложностей тоже не возникло. Я у тебя – тот ещё «ценный кадр»! Наломала всё с помощью карате и традиционной русской матери!

– Отлично. – Влад приблизился уже настолько, что не без интереса смотрел на руки их боевых подруг, – А что это вы сейчас делаете?

– Шампуры готовим, будь они неладны! Пётр нашёл целый ворох каких-то стальных шпилек… ну, или штырей – там, за стеной. В «служебной» части, под лестницей. Так что если вы не принесли ничего на пропитание, я вам обеим пинков надаю! За напрасно потерянное время, и ободранные при очистке от ржавчины руки! – Лена показала действительно сильно грязные рыжие руки и испачканный нож.

– Не гневайся, о, сокровище моего сердца! Вот она: добыча. И даже вполне, насколько разумею, съедобная! – Влад положил возле Лены на перрон свёрток, и развернул его. Лена заметно приободрилась:

– Ух ты! Прямо как от антилопы какой отпилили!

– Заслуга целиком – Михаила. Это он эту животину заметил первым. Он же и пристрелил – мне в темноте её вообще видно не было. Шерсть у неё чёрная…

Надя встала с пола, и чмокнула своего героя в щёку, держа грязные руки на весу:

– Молодец! Настоящий великий охотник! Сим нарекаю тебя «Тигр, видящий в непроглядной темноте»! И… Положенные удовольствия тебе сегодня ночью гарантированы!

Лена подошла к делу куда практичней:

– Ну а всё-таки. Кого это мы будем есть?

Влад ухмыльнулся, выбрав из пачки, и одев новый халат:

– Рацион, собственно, останется как в добрые старые времена. Это – говядина.

– Погоди-ка… Вы поймали корову?!

– Не поймали, а пристрелили. Правда, миниатюрную. С овчарку ростом.

– Телёнка, что ли?

– Да нет, вполне взрослую особь. Поскольку у неё имелось и вымя. И те ещё рожищи. А измельчала она, думаю, вследствие плохой кормовой базы.

– Ой, как наукообразно ты стал выражаться, милый. Совсем как Пётр. Вот видишь: общение с занудными ботаниками-очкариками до добра не доводит!

– А кстати: где он? Почему не охраняет вас?

– Ха! Нас «охранять» прекрасно можем и мы сами! – севшая снова к костру Лена похлопала рукой по лежащему позади неё автомату, – Ну а полез он туда – в дыру. Сказал, что хочет пошарить по служебным помещениям под лестницей. Может, надеется ещё чего полезного найти.

– Трезвая мысль. Михаил? Поможешь девочкам с нарезанием и нанизыванием? А я тогда попробую присоединиться к Пете. Вдруг действительно чего найдём.

– Ух, какой ты шустрый. Как нанизывать – так мы с девочками, а как лазить по неведомым таинственным пространствам мрачных катакомб – так ты!

– Хочешь – махнёмся?! – Влад бы с удовольствием и правда – поменялся обязанностями.

– Нет уж. Да и сидеть тут куда приятней. В тепле. И в обществе обворожительных полуобнажённых дам.

– Вот так всегда. Как обхаживать «обворожительных» дам – так ты. А как лазать по тёмным и пыльным скучным закуткам – так – я!

– Ага! – Михаил хитро улыбался, и явно предложить «поменяться» не собирался, – Ты же у нас – вперёдсмотрящий! Руководящий. И координирующий. Вот и работай!

Влад ничего не ответил. Но когда уже собирался нырнуть в квадратный проём в стене из шлакоблоков, невольно оглянулся.

Компания вокруг костерка, вполне мирная и по-домашнему уютная, действительно вносила в душу какое-то успокоение. Умиротворение. Вид спокойно занимавшихся хозяйственными делами и обедом «соплеменников» грел душу, и создавал словно бы некий привычный быт в атмосфере мрачного постапокалипсиса.

Хоть что-то стабильное и тёплое…

Забравшись внутрь, Влад закричал:

– Пётр! Не стреляй, если услышишь шорох и грохот. Это я приполз тебе на подмогу!

Пётр отозвался откуда-то издалека:

– Понял, Влад! Лезь наверх, в самую первую дверь! Прямо, и потом – направо.

Действительно, на боковой стороне внутренней стены имелся неширокий парапет над рельсовым путём, раньше, похоже, огороженный стальными перилами, сейчас валявшимися внизу, прямо на рельсах. В десяти шагах от входного лаза в этой внутренней стене имелась и дверь. Сейчас распахнутая настежь.

Стараясь не наступать на скелеты, Влад забрался на парапет. Прошёл в дверь, по коридорчику, и повернул в первый же проход направо. Коридорчик, оказавшийся там, имел по несколько дверей с обеих сторон, и заканчивался тоже дверным проёмом. Сейчас открытым.

Зная дотошную натуру их «мозгового центра», Влад не сомневался, что все боковые комнатёнки уже изучены, и Пётр сейчас осматривает последнюю комнату.

Зайдя внутрь неё, он поразился:

– Чтоб мне лопнуть! Да тут – целый склад!

– Вот именно. – из-за дальнего стеллажа с широкими полками вылез покрытый пылью и паутиной Пётр, – Но толкового ничего нет. Я еле нашёл для девочек подходящие под шампуры шпильки. А так тут всё больше – механизмы и запчасти для турникетов, болты, гайки, сгоны, запасные двери, их консоли и петли, лампочки и лампы, да и много чего механического. Вроде лебёдок. Но нам ничего не подходит. Похоже, всё, что могло бы пригодиться – вытащено до нас: вон, на полках пустые места!

– Ну и ладно. А что с остальными комнатками?

– Туалет. Даже с унитазом и поддоном для принятия душа. Каптёрка с мётлами, ящиком с соляно-песчаной смесью, скребками для снега и льда, швабрами и вёдрами. Сгнившими. Комната с кроватями. Рассыпавшимися. И диспетчерская. Со сдохшими пультами и мониторами слежения. А, да: комната со шкафами электрооборудования. С рубильниками, амперметрами, и прочими прибамбасами для управления всем этим безобразием.

Кое-где даже сохранились надписи. Короче: мы – в Екатеринбурге.

– Интересно, конечно… Только вот вряд ли это нам как-то поможет.

– Да уж. Разве что в плане того, как бы откочевать на зиму куда поюжнее… Кстати. Как прошла охота? Раз вы вернулись так быстро – надеюсь, завалили кого съедобного?

– Точно. И даже принесли его окорочка. – Влад коротко рассказал о том, как прошла «охота», подведя итог, – Повезло нам. Даже никуда таскаться не пришлось!

– Отлично. – Пётр улыбнулся, – А сейчас давай-ка, помоги мне перетащить туда, к нашим, вон те ящики. Оставшиеся, как понимаю, от приборов. Они из дерева. И хоть дощечки помельче и пожиже наших, но в порядке. И, хоть и подгнили, и чуть отсырели, после просушки должны гореть. Раз есть, чего жарить – они актуальны.

Положившись на слово Петра, что ничего полезней дров они здесь не раздобудут, Влад действительно помог дотащить до их «лагеря» три ящика, больше, если честно, похожих на банальные ящики из-под фруктов. Но несомненно деревянные и не сгнившие.

 

В лагере всё оказалось в порядке.

Шашлык нарезан и нанизан, и даже почти поджарен: правда, поскольку воткнуть палочки в облицованный мрамором перрон не представлялось возможным, Михаил и девочки держали палочки за концы с помощью тряпок, на которые Михаил пустил испачканный кровью коровы халат Влада.

При появлении мужчин Лена не упустила случая поприкалываться:

– А вот и наши славные разведчики. Не нашедшие ничего более полезного, чем немного отсыревших дров!

– Хватит подкалывать. Пётр сказал, что всё более полезное уже вытащили. До нас. Наверное, те, кто остался там. – Влад кивнул за спину.

– А-а, понятно. Словом, как в классическом фильме. «Всё уже украдено до нас!».

– Вот именно. А сейчас разложим-ка мы эти будущие дрова вокруг костра. Авось, просохнут. А то нам тут всю ночь торчать. И поддерживать огонь придётся. И дежурить. На всякий случай. Мало ли!..

– Ну, против этого возразить нечего. Действительно: мало ли! И вот мы, цивилизованные и избалованные планшетами и компьютерами дети Цивилизации, скатились, да ещё как быстро, до существования в духе первобытных племён и человеческих стад!..

– Лена. Ты с чего такая сердитая?

– Э-э, не бери в голову. Просто у меня рот наполняется слюной от аппетитного вида и обалденного запаха, а есть пока не могу! Ещё не прожарилось!

– Ну, это нормально. Главное – есть что жарить! – Надя в отличии от Лены, улыбалась широко и без иронии, и шашлык держала куда ближе к огоньку, куда Михаил как раз подбросил несколько свежих дрюковин. Михаил не то из нахлынувших чувств, не то, чтоб поприкалываться, чмокнул свою даму сердца в макушку:

– Вот за что тебя люблю, так это – за незлобливый нрав и несказанную красоту!

Лена зыркнула на него:

– Ах ты ж, паршивец нахальный! Это у меня тут, что ли, «злобливый» нрав?!

Улыбавшийся во весь рот Михаил поспешил уверить, что вовсе нет! И ничего плохого он не имел в виду. Но когда они с Владом переглянулись, то оба в голос заржали. Лена надулась:

– Придурки. Если б руки заняты не были, сейчас кому-то точно досталось бы по оплеухе! Или пинку.

– Побереги свой пыл, ласточка моя. Миша ничего не понимает в истинной красоте! Для меня именно ты – прекрасней всех красавиц, и милее всех… э-э… Милашек!

– Держи уже, говорильщик сомнительных комплиментов. Джентльмен недоделанный! – Лена протянула Владу одну из палочек, которую уже поджарила, и которая пузырилась шкворчащим жирком и исходила паром и восхитительным запахом.

– Спасибо! – Влад, взявший палочку, присел возле Лены, и принялся дуть на мясо, нарезанное крупными кусками, – Ух! Горячее!

– Точно. Оно именно так и называется в меню всех приличных ресторанов.

Надя передала одну из своих палочек Михаилу:

– Тебе, как кормильцу и призовому стрелку – самую большую!

– Спасибо! – Михаил тоже принялся дуть, в нетерпении облизываясь.

Наконец Влад первым запустил зубы в чуть остывший кусок:

– М-м!.. Обалдеть! Барбекю отдыхает!

– Ну правильно, – Пётр, тоже вонзивший зубы в один из кусков на одной из палочек, покивал, – Недаром же, хоть, например, в курице, или индюшке в десять раз больше мяса, все гурманы предпочитают рябчиков да фазанов! Мясо диких птиц и животных гораздо вкуснее мяса домашних, так сказать, питомцев! Да и без антибиотиков.

На это «умное» замечание не среагировала даже Лена: была занята пережёвыванием, причмокиванием, и мычанием: мясо без дураков оказалось и нежным и сочным.

Некоторое, и довольно продолжительное, время под гулким пространством перекрывавшего станцию купола царили только звуки, какие обычно производят люди, поглощающие что-то очень вкусное. И позабывшие о «приличиях» и правилах этикета.

Влад, разобравшийся со своей немаленькой палочкой первым, спросил:

– Вы всё мясо нарезали и нанизали?

– Да. Вон: осталась только шкура, мослы, и сухожилия! Михаил сказал, что если у нас закончатся дрова во время ночных дежурств, то поджарить будет не на чем. Так что, мол, давайте – жарьте дальше! Пока есть на чём. То, что сейчас не съедим, возьмём с собой. – Лена явно повеселела, и даже тон сделала не иронично-сердитым, а как бы – умиротворённым. Влад подумал, что, собственно, о том, что боевая подруга довольна только когда сыта, можно было догадаться и по её фигуре. Но сказал другое:

– Мысль грамотная. Молодец Михаил. Давайте действительно – жарить. – он взял из небольшой кучи, лежащей на остатках его халата, пару палочек с подготовленными кусочками, и первым подал пример. Так же поступили и остальные, включая даже Петра. Который держал, правда, только одну новую палочку, поскольку со своей ещё не справился. Лена, глазки у которой теперь весело блестели, не упустила случая приколоться:

– Что, Петя? Зубы не жуют?

– Жевать-то они жуют… – Пётр спокойно переворачивал обжариваемую палочку, – да вот подход к приёму пищи у нас несколько разнится. Я действую по методике. Где говорится, что каждую порцию нужно пережёвывать не меньше двадцати раз. Чтоб она оказалась хорошо измельчена. И переваривалась в желудке и кишках без остатков.

– Тьфу ты. – Лена сплюнула, – С тобой даже не пошутишь по-человечески! Всё-то у тебя – «как положено», и «по науке!».

– Вот, кстати. – это слово снова взял не желавший слушать перепалки Влад, – Мы где спать-то будем? Прямо здесь, на перроне? Но здесь приличные сквозняки. И вообще, раз уж мы заговорили о науке – спать на мраморе вредно. Можно запросто застудиться!

– Смотрю, насчёт «застудиться» у тебя и правда – больной вопрос… А что? Вы там пока шарили, не нашли ничего, чтоб подстелить? Или подложить?

– Ну, мы нашли, конечно, пару сгнивших матрацев на сгнивших же кроватях… Но там – остались только стальные пружины. Обтяжка и набивка сгнили. А кроме того – они не пролезут в вон те дыры, – Влад кивком указал на дыры в стенках, перекрывающих тоннели. – Ну а больше…

Нет, ничего подходящего.

– Жаль. Придётся, значит, распотрошить вторую пачку наших халатиков.

– Боюсь, что не придётся. – на лицо Михаила вдруг набежала тень, – Потому что, похоже, спать нам пока не светит! Ну-ка, девочки, быстро собирайте всё барахлишко: что дожаренное, что недожаренное! И лезьте в дыру! – он уже схватил автомат.

Влад, тоже наконец услышавший то, что уже уловило более чуткое ухо напарника, теперь повернулся на звук и сам.

Шелест, шорох, топот десятков или сотен лапок по каменному полу! И шуршание от трения друг о друга двигавшихся вплотную тел! «Пещера» под гигантским куполом вдруг превратилась из уютного домашнего очага – в полную опасностей западню!..

Однако когда все они вскочили на ноги, тех, кто явился непрошенным в гости, стало видно. Хоть и не очень хорошо: только в слабых отблесках костра и лучиках подсевших фонариков.

Михаил выругался и сплюнул на пол, Лена традиционно выматерилась, покачав головой, Влад невольно усмехнулся. И только Надя отнеслась к прибывшим серьёзно:

– Хватит ржать и лыбиться! Ну и пусть они похожи на сердитых хомячков – всё равно ведь покусать могут! Ну, как могли те микроскопические, эти, как их… Рапторы!

Влад сказал:

– Пётр. Дай-ка гранату.

Пётр немедленно дал просимое, прокомментировав:

– Осталось семь!

Влад, двигаясь быстро, подбежал ближе к лестнице, откуда сплошным ковром «текли» маленькие, чуть побольше мыши, тёмно-коричневые грызуны. Выглядящие, впрочем, в свете его фонаря весьма устрашающе: выпученные глазки блестели, имея очень свирепое выражение, и мелкие отблёскивающие зубки в маленьких пастях не позволяли усомниться в намерениях нападавших! Он выдернул чеку, заорав:

– Ложись!

После чего закинул гранату на ту верхнюю площадку, что вела на перрон.

Плюхнуться наземь, прикрыв голову руками, он не забыл.

В пустом пространстве, конечно, не получилось такой мощной ударной волны, как на лестничных пролётах, но бумкнуло, как позже сказала Надя, весьма впечатляюще!

Его ощутимо тряхнуло, приподняв над полом и отбросив назад взрывной волной.

С потолка посыпалась пыль и обломки. Вокруг Влада застучали по полу осколки, и шлепки от кусков развороченных тел.

На нападавших громкий и неожиданный взрыв произвёл «неизгладимое» впечатление.

Те, кто ещё в состоянии оказался бегать или ползать, как по мановению волшебной палочки развернулись, и ломанули на выход. Молча. Да Влад и не ждал, что грызуны и правда, начнут ругаться и сетовать. За погибших.

Влад встал. И лично попинал тех немногих целых, кто оказался поблизости – придавая крохотным телам дополнительный импульс в направлении ступеней. На полу и ступенях остались только те, кто двигаться уже не мог.

Подошедший Пётр тихо, так, чтоб не было слышно у костра, сказал, совершив традиционный ритуал с несуществующими очками:

– Плохо. Потому что теперь сюда, на запах смерти, наверняка спустится кто-то следующий. Вероятно, более сильный и опасный.

 

13. Битва. Бегство

 

Влад посмотрел на их «мозговой центр». Но ничего не сказал.

Тогда Пётр продолжил свою мысль:

– Не нравится мне то, что мы здесь сейчас имеем.

– Согласен. Тоннели и сама станция мрачноваты. Как в фильме ужасов. Ну, или про постапокалипсис. Все эти скелеты заставляют невольно…

– Да нет, я не об этом.

– Ну а о чём же?

– Да вот, возвращаясь к нашим зверушкам. А конкретней – к измельчавшим коровам. К уменьшившимся каким-то странным образом до размеров мышей – не то крыс, не то – леммингов. И про дохленькую и чахлую растительность – хотя в отсутствии людей все города должны были бы давно превратиться в дремучие леса. (Ну, если верить аналогии с Чернобыльской зоной…) И непонятно мне, почему во всех дурацких фильмах про ядерную войну показывают всяких Годзилл, и Кинг-Конгов, которые от радиации увеличились… Ну а у нас всё – с точностью до наоборот!..

Что-то здесь не так.

– Да уж ещё бы – «не так»! Взять хотя бы миксин и подпесочников!

– Ну, подпесочники-то – явно не местного происхождения. А завезены. Думаю, если б мы могли исследовать их геном, тут же и выяснили бы, что это – не земные организмы. Недаром же «наши» боевые миксины их столь быстро и эффективно уделали!

– Хорошо. Предположим. Они – не наши. – Влад продолжал говорить вполголоса, чтоб боевые подруги их не слышали, – Но за каким …ем их сюда привезли? И выпустили? Ведь не для того же, действительно, чтоб досадить нам? И другим «засланным» группам? Это было бы уж слишком… Расточительно и хлопотно! Даже для инопланетян.

– Пока у меня не получается ответить чётко и однозначно.

– Хорошо. Ответь нечётко и неоднозначно.

– Ладно. Думаю, подпесочники – этакий «пробный камень». Возможно, что сами те, кто нас сюда заслал, пока не могут здесь комфортно устроиться. Чтоб жить. Чем-то их не устраивает, так сказать, среда обитания. Непривычна. И опасна. Полна выживших опасных зверей и растений. И вот они начали постепенно завозить и размещать тут своих… Домашних зверушек. Вернее – диких. Таких, которые живут там, у них на планете, в природных условиях. Ну, вроде наших кабанов. Или оленей. Или змей.

И если эти, пришлые, монстры приживутся, и поуничтожают всех опасных местных животных… И их растения вытеснят наши – они вселятся и сами! И перевезут и всех остальных! Ну, чтоб те уж окончательно вытеснили и сожрали наших, местных.

И создали таким образом привычные для этих гадов условия.

То есть, их задача – воссоздать полный биотоп родной планеты. И кое-что уже действует. Мы же, пока шли по лесу, не видели ни единого животного или птички?

– Точно. Но тогда получается как – если б, например, мы колонизировали какую чужую планету – то тоже привезли бы с собой – и тех же коров, и овец, кур, и, к примеру, крыс? И яблони? И пшеницу? И насекомых? Хотя бы для опыления…

– Ну, типа того. Только крысы – они такие твари, что и сами прекрасно расселяются везде. Используя, конечно, средства транспорта человека. Вспомни, как они заселили все острова Тихого океана, Америку, Австралию, и так далее – скрытно приплыв на каравеллах первопроходцев-европейцев. Так же, думаю, приедут и на космических кораблях…

Если предположить, что наши в какой-то из реальностей, ну, или вариантов будущего, смогли бы полететь основывать колонии в космосе.

– Ха. Не думаю, что тварь вроде подпесочника может пробраться на космический корабль колонистов – незамеченной. И прятаться в трюме… Где-нибудь за ящиками!

– Вот именно. Значит – как я уже говорил, их однозначно привезли намеренно.

Но наверняка не ждали, что мы натравим на них миксин из закрытого исследовательского центра по созданию биооружия.

– А, можно подумать, мы сами этого ждали!

– Да уж. Но получилось – неплохо. Земная, пусть и подправленная учёными, биота однозначно показала пришельцам, что им – не рады. И «наши» – сильнее! Ну, пока…

– А заинтересовал ты меня. И если б сейчас я не был уверен, что нас прослушивают и просматривают, так и сказал бы: «а давайте-ка найдём ещё кого-нибудь из «новоприбывших», и покажем им мать Кузьмы! И поубиваем напрочь чужих сволочей!» А то – планету нашу они, понимаешь, решили «своими» заселить!..

– Ну, с этим придётся, боюсь, подождать. Потому что мы ещё никого из них, кроме подпесочников, не встретили. А впрочем, похоже, я неправ. Ждать не придётся! Потому что я слышу кого-то. Осталось только выяснить – наших, или – чужих. Кстати, кто это? – Пётр подслеповато щурился в направлении звуков, снова доносившихся со стороны тоннеля. Влад, приглядевшись к тем, кто шумел, обернулся снова к костру. Заорал:

– Собирайте манатки! И будьте готовы драпать в люк! Мы, если что, догоним!

Развернувшись снова к источнику звука, он принялся без лишних слов палить одиночными, а затем – и очередями. Пётр, поворачивавший голову то влево, то вправо, очевидно, чтоб увидать хоть что-то, тоже начал стрелять. Ориентируясь, как Влад прикинул, больше на звук.

Звук производили десятки, а, вероятно, и следующие за ними – и сотни тел.

Если б не необходимость отстреливаться, Влад бы сейчас точно попенял соратнику, что тот накаркал! И что никакие это – не «наши»!

Потому что лезшие тоже, как и «хомячки», сплошным потоком звери, похожие внешностью на помесь динозавра с барсуком и крокодилом, производили впечатление очень опасных, и агрессивно настроенных – и уж куда более серьёзно, чем те же хомячки-лемминги. Да и были они куда крупнее – с доброго, вот именно – крокодила!

Длинные, покрытые коричневой шерстью, с торчащими оттуда буграми-выступами голой чёрной лоснящейся кожи тела, на относительно коротких лапах с огромными загнутыми когтями, расположенных не под, а – по бокам туловища, с мордой ти-рекса, громко цокающие по мрамору ступеней, к счастью, не могли продвигаться вперёд достаточно быстро. Но это с лихвой компенсировалось целеустремлённостью и напором! А вид огромных широких пастей (Куда там банальным крокодилам!) вселял невольное уважение. И казалось невозможным недооценить силу укуса, и способность разрывать и крошить плоть, попавшую бы вовнутрь таких дробильных устройств… А ещё твари напоминали комодских варанов, но имели относительно куда более крупные морды и тела. Как у углозубов каких…

Правда, шерстяной покров сильно портил «сходство».

Воняли твари отвратительно – мускусом, йодом, и чем-то вроде соды. Пространство станции провоняло почти мгновенно!

Влад быстро понял, что пули, даже если не отскакивали, рикошетируя, от толстой шкуры, особого вреда чудовищным монстрам не наносили! Не говоря уж – о тормозили продвижение вперёд. Чудовища при попаданиях даже не рычали!

А могли бы. Потому что из пастей, гротескно огромных и зубастых, как у настоящих ти-рексов, доносились и глухой рёв и утробное урчание. А из ноздрей – сердитое сопение!

Влад, расстреляв боезапас, заорал, обращаясь к остальным:

– Опять бронированные попались! Пули не помогают!

Отозвался Михаил, прикрывавший отход девочек:

– Помощь нужна?! У нас ещё гранаты есть!

– Нет! Их слишком много! У нас на всех не хватит!

Влад повернулся к Петру:

– Вот тебе: ещё один бронебойный вид. Явно не «эндемичный»! Пули их не берут, как и подпесочников. Что делать будем?

– Так ведь ты чётко разъяснил нашим. Собирать манатки, и – драпать! В ближайший тоннель!

– Нет, это-то понятно. Что потом делать будем?! – Влад и Пётр уже бежали туда, где их соратники, которым они махнули руками, срочно лезли в люк тоннеля, – Твари – мощные, а забаррикадировать люки нам нечем!

И пусть они и пролезают по одному, но рано или поздно нам придётся по тоннелю бежать! А вдруг там где – тупик?! Или  – обвал?!

– А давай попробуем сделать так. – хоть они пробежали не больше пары десятков шагов, но Пётр уже задыхался. Но, похоже, способностей к ясному мышлению не утратил, – Возьмём по горящей головне, (А лучше – все, сколько их там осталось!) встанем у обеих входов-лазов, и будем тыкать в морду тем гадам, кто попробует сунуться! Может, конечно, шкуры у них и непробиваемые, но огня-то все дикие звери – точно боятся!

Даже инопланетные!

– Хорошая, как мне кажется, мысль! Давай к костру!

 

Головни они разделили.