Добавлено в закладки: 1
«В этом мире крохотном и шатком,
Пока солнце будет нам сиять,
Женщина останется загадкой,
Что никто не в силах разгадать…»
Как отвратительно встречать Новый год в больнице. Видимо, тот ещё будет. Свинский. И не только по китайскому гороскопу, а по сути. Где я подхватила гонконгский грипп, не выезжая за пределы своего города. Уму непостижимо!
Хорошо, что моей соседке, молодой женщине Карелии, стало лучше. Я думала, что она задохнется от приступа удушливого кашля. Позапрошлой ночью пришлось поругаться с постовой медсестрой, не желающей вызывать бедняге дежурного врача. Потом забегали: уколы, капельницы, кислородная маска.
Сегодня у Карелии проснулся аппетит. Она сидит на кровати в предвкушении:
— Как ты думаешь, Лена, нам в честь Нового года праздничный ужин дадут?
— Не обольщайся, Карелия.
В инфекционной больнице разрешено передавать только бутилированную воду. Так что домашними деликатесами точно не полакомится. Наконец в палату приносят «торжественный» новогодний ужин: винегрет, гречку с котлетой и компот.
В пятиместной палате мы вдвоём с Карелией. Телевизора в палате нет. Книгу я читать не могу, в телефон пялиться тоже. Самочувствие не очень. Температура держится.
Утром первого января начинают поступать новые пациентки. К обеду уже все койки заняты. Моё внимание привлекает женщина по имени Замира. Ей около тридцати лет. Она в мусульманской одежде. Голова её покрыта платком. К моему удивлению, женщина привезла с собой планшет.
После врачебного обхода я засыпаю и просыпаюсь от каких-то звуков. Замира смотрит фильм на планшете. Карелия сидит на своей кровати и не спускает мрачного взгляда с нарушительницы спокойствия. Остальные дамы тоже не спят. В воздухе витает напряжение. Боже мой, когда это прекратится! И так голова раскалывается, а здесь прямо по мозгам бьет: «Бух, бух!» Неужели она не понимает, что находится в больничной палате. Нет, не могу больше.
— Замира, извините, — обращаюсь я к женщине, лежащей на соседней кровати, — не могли бы вы подключить наушники к планшету? Очень раздражает звук.
— Я вроде негромко включила, — оправдывается женщина. — Вот, решила боевик посмотреть, пока возможность есть. Сейчас выключу. Родных попрошу наушники передать. А что вы раньше молчали, если я вам мешала?
— Ждали, что сама поймёшь! — набрасывается на неё Карелия.
Замира убирает планшет. Вроде консенсус достигнут. Все успокоились.
На другой день Замире передают наушники, и она практически всё время зависает в планшете. Аллах с ней! Главное — не мешает. По непонятной причине она проникается ко мне симпатией. «Хочешь, я тебе фотографии своих детей покажу?» — неожиданно предлагает Замира. Отказаться неудобно, и я присаживаюсь к ней на кровать.
Замира — мама милой девочки трёх лет и симпатичного семилетнего мальчугана. Я искренне восхищаюсь её ребятишками, удивляюсь, как красиво, словно восточная принцесса, одета девочка.
— Наверное, нарядили девчушку на семейный праздник? — интересуюсь я.
— Нет, это обычная домашняя одежда. «Пусть девочка с ранних лет привыкает к традициям, — объясняет Замира и, видя мое удивление, продолжает, — у нас другие обычаи». Вы, русские, для чужих людей наряжаетесь, а мы, мусульманки, для мужа. Я тебе сейчас свои фотографии покажу.
Я рассматриваю её фотографии. Женщина на них неузнаваема. На меня смотрит ни меньше, чем «Миссис Вселенная». Замира на фотографиях с ярким макияжем. Красивые наряды расшиты золотыми или серебряными нитями. На женщине переливаются дорогие массивные украшения.
— Какие платья! — поражаюсь я. — Разве у нас в городе такие продаются?
— Продаются. В специализированных магазинах. Конечно, не настолько роскошные, — рассказывает она мне. — Я чаще одежду из Арабских Эмиратов заказываю.
Понимаю, что бестактно с моей стороны, но интересуюсь, кто по роду племени муж Замиры и чем он занимается. Женщина охотно делится. Её муж с Кавказа, он мусульманин. Работает на Севере. Кто он по профессии и кем работает, она не уточняет. Замира из самой обычной семьи сибирских татар. Родственниками на религии особенно не заморачиваются. Бок о бок с русскими живут. И Ураза-байрам и Пасху отмечают. Произошедшую с дочерью метаморфозу родители не приветствуют. «Практически перестали общаться», — с горечью делится женщина. «Значит настоящая любовь. Вопреки своей семье, так безраздельно принять веру супруга и традиции соблюдать», — рассуждаю я про себя.
— А с кем сейчас твои детки? Наверное, с мужем? — предполагаю я и от неожиданного ответа теряю дар речи.
— Со второй женой, — заявляет женщина, как в ни чём ни бывало.
— Мать твою! — вклинивается в разговор прислушивающаяся к нашей беседе, Карелия. — Как это? Чай не в Саудовской Аравии живём.
Действительно, живём мы в Сибири, в большом городе. О полигамных браках у нас никогда не слышали.
— Разве многоженство не запрещено нашими законами? — интересуюсь я.
— Она не официальная жена, — поясняет Замира.
— Любовница, значит, — ухмыляется Карелия.
— Нет, гражданская жена. Их мальчику годик исполнился. Ребенок на мужа записан.
— И что, вы в одной квартире вместе живёте? — пытает Карелия женщину.
Замира продолжает. У них два дома. В большом коттедже проживает она со своими детьми. По соседству муж построил второй дом, чуть поменьше, для второй жены и её ребенка. Двор у них общий.
— Блин, у меня денег на маленькую студию нет, а он два дома отстроил, — реагирует Карелия. — Третья жена ему не нужна, случайно?
Я потрясена и думаю о бедной женщине. До какой степени надо любить мужа и быть покорной, чтобы согласиться на такое!
— Господи! Как ты это выдержала? — сочувствую я порабощенной женщине Востока.
— Ты что? Я сама её второй женой взять предложила, — продолжает Замира.
— Ёк-якорек! — экспансивно реагирует Карелия.
Замира, не обращая внимания на выпады Карелии, продолжает свою историю:
— Девочки, он у меня с Кавказа, «горячий». Ему одной женщины мало. Рано или поздно любовницу завёл бы. Бабы всякие бывают. Иная и из семьи увести может. А если новую жену привести надумает? Где гарантия, что мы с ней сойдёмся? Зачем мне «кот в мешке»! Тут я с девушкой мусульманкой на рынке познакомилась. Пригляделась. Вначале просто общались. Потом я её в гости позвала. И мужу сама в качестве второй жены присоветовала.
Карелия не выдерживает.
— Охренеть! «Высокие» отношения! Подстраховалась, значит, соломки подстелила. Главная жена. Султан Хатун.
— Как вы втроём уживаетесь? — поражаюсь я.
— Хорошо уживаемся. Я ему покладистую, послушную девушку нашла, с которой жить можно. Не демоница Албасты, как некоторые, — бросает она «говорящий» взгляд на Карелию.
— Ключевое здесь слово — «послушная». Причём послушная тебе, — язвит Карелия. — Удобно мужик устроился, изменяет одной жене с другой с одобрения первой. Жесть! Вот кто ты после этого? Никак не пойму! Стерва расчётливая или влюблённая клуша безмозглая. Впрочем, откуда мозгам то взяться? Из ребра твоего суженого, смотрю, сразу несколько баб сделали. Видать, на всех материала и не хватило.
Обстановка в палате накаляется. Пикировку прерывает вошедшая медсестра, которая обращается к Замире: «Вы хотели палату платную. Сейчас освободилась. Можете переходить». Женщина собирает свои вещи и переходит в ВИП палату. А в нашей «страсти по Замире» продолжаются.
— Нет, это она меня дьяволицей татарской обозвала, — никак не может успокоиться Карелия. — Посмотрите на неё. Ангел нашёлся. Паучиха! Заманила глупенькую молоденькую девчонку в свои райские кущи. Курица безмозглая!
— Если ты про Замиру, то не похожа она на дурочку, — откликаюсь я. — Кстати, я здесь погуглила. Знаешь, что её имя означает? Честь, совесть и ум!
— Вот и я говорю, расчётливая тварь! — не унимается Карелия, игнорируя первые две характеристики.
— Не знаю, Карелия. Как-то пазл не складывается. С родителями из-за мужчины порвать, другую женщину в дом привести, ревность свою победить — размышляю я. — А вдруг это любовь безраздельная?
— Ага, любовь безраздельная. Только к самой себе, — безапелляционно заявляет Карелия.
***
Прошло три года после описываемых событий. На улицах города все больше стало появляться девушек и женщин в мусульманских одеждах. Каждый раз, когда их вижу, я вспоминаю Замиру, женщину, ставшей для меня непостижимой загадкой.
Житейские истории
Автор публикации
"Зря, просто так обижать человека не надо. Потому что это очень опасно. А вдруг он Моцарт? К тому же ещё не успевший ничего написать, даже "Турецкий марш". Вы его - обидите - он и вовсе ничего не напишет. Не напишет один, потом другой, и на свете будет меньше прекрасной музыки, меньше светлых чувств и мыслей, а значит, и меньше хороших людей.
Конечно, иного можно и обидеть, ведь не каждый человек - Моцарт, и всё же не надо: а вдруг...
Не обижайте человека, не надо.
Вы такие же, как он.
Берегите друг друга, люди!"
Леонид Енгибаров
37 комментариев
Выберите тарифный план, чтобы оставлять и просматривать комментарии100
490
1190