Да-да, Валентина, старался поставить себя на место автора)) Насколько получилось, судить мне трудно)

Влад, спасибо, лёгкость и тепло от поэзии Карема необычайные, я мог только испортить стихотворение, но старался, как мог)

Фёдор, спасибо, так получилось, что заочно был знаком с женой великого поэта Мориса Карема, в период, когда она возглавляла фонд его имени и музей. К сожалению в прошлом году её не стало с нами, перевел это короткое стихотворение, не точно, но как его почувствовал)

Когда я читаю "Незнакомку", то неизменно впадаю в состояние транса, даже на первый взгляд неуместные символы (при внимательном прочтении) находят своё место и кажутся единственно уместными и возможными. Попробуйте, только медленно и монотонно: По вечерАм над ресторАнами Горячий воздух дик и глух, И прАвит окриками пьЯными Весенний и тлетворный дух. Вдали над пылью переУлочной, Над скУкой загородных дач, Чуть золотится крендель бУлочной, И раздается детский плач. ….. И каждый вечер, за шлагбаумами, Заламывая котелки, Среди канав гуляют с дамами Испытанные остряки. Над озером скрипят уключины И раздается женский визг, А в небе, ко всему приученный Бессмысленно кривится диск. И каждый вечер друг единственный В моем стакане отражен И влагой терпкой и таинственной, Как я, смирен и оглушен. А рядом у соседних столиков Лакеи сонные торчат, И пьяницы с глазами кроликов «In vino veritas!»* кричат. И каждый вечер, в час назначенный (Иль это только снится мне?), Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне. И медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без спутников, одна Дыша духами и туманами, Она садится у окна. И веют древними поверьями Ее упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука. И странной близостью закованный, Смотрю за темную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль. Глухие тайны мне поручены, Мне чье-то солнце вручено, И все души моей излучины Пронзило терпкое вино. И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу, И очи синие бездонные Цветут на дальнем берегу. В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине.

Я очень ценю меткие наблюдения Анненского как критика и литературоведа. Мысли Анненского в статье «О современном лиризме», «Они» за 1909 год блистательны — «Кому нужна философия без системы, а тем более стих, отказавшийся быть личным, иррациональным, божественно неожиданным? Большинство из них пишет быстро и много. А печатают эти ранние эпигоны такую бездну во всевозможных сборниках и форматах, что в какие-нибудь два-три года иное примелькавшееся имя кажется уже облекающим яркую индивидуальность, между тем как всего чаще под ним парадирует лишь поза, если не маскарадный костюм, ловко пригнанный Лейфертом по тороватому заказчику». При этом Анненский мастерски точно минимальными выразительными средствами набрасывает лирические портреты Бальмонта, Брюсова, Вячеслава Иванова, Сергея Городецкого, Сологуба, Максимилиана Волошина, Михаила Кузмина, Андрея Белого, Николая Гумилева, Зинаиды Гиппиус безусловно отдавая дань первенства лиризму А.Блока, назвав его чемпионом наших молодых, с блистательным разбором одного из лучших блоковских стихотворения «Незнакомка». Бравушки)

Юля, благодарю от всей души)

Фёдор, спасибо)

Елена, спасибо, люблю Ваши короткие отзывы)

Отмечал такую особенность: есть замечательные поэты, что называется, одного стихотворения, это когда поэт так высоко поднимает личную творческую планку, что в дальнейшем уже не может (в понимании читателей конечно) её превзойти, и примеров множество, вспомним у Анненского: Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я Её любил, А потому, что я томлюсь с другими. И если мне сомненье тяжело, Я у Неё одной молю ответа, Не потому, что от Неё светло, А потому, что с Ней не надо света. У Вадима Шефнера в 1956 году: Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести. А Горбовский размещает эту высокую планку в разных жанрах, например, в ранних стихах: Рыжий ослик родом из цирка прямо на Невском в центре движенья тащит фургон, в фургоне дырка - касса: билеты на все представленья. Зрелом возрасте : А вчера постучали в окно. От испуга заныла утроба! Постучали в окно, а оно На восьмом этаже небоскрёба... Причем вторую строку Глеб Яковлевич переделывал несколько раз, мне лично ближе: «В темноте испугав до озноба») И совсем позднее: Фиолетовой фиалки с бугорка — кричащий глаз. Грязный кузов катафалка да пяток озябших нас… И кресты, кресты да камень, серый камень да кресты. А над нами, дураками, где-то там, в пространстве — Ты! Может быть поэтому поэзия Горбовского не надоедает, а главное, многие стихи кажутся равноценными по силе воздействия)

Глеб Яковлевич, был моим соседом... Один из моих любимых поэтов, столько ироничных и добрых стихов сочинил - не перечесть. А песни какие славные)) Светлая память и так не хватает.

Елена, благодарю)) Новое, это чаще всего хорошо забытое старое)

Александр. на этот вечный вопрос Человечество ищет ответ с начала своего существования, думаю, важно, чтобы количество добра, сотворенного нами грешными, хоть чуть-чуть перевешивало количество грехов... А милость Божию каждый воспринимает по своему)

Арсений Тарковский, в интервью "Вопросам литературы" сказал, что пишем мы стихи для себя, величайшая награда, если найдутся люди, которым это близко. Спасибо, Елена)

Спасибо за сопереживание....

Спасибо, у Вас тонкая душевная организация, а финал стиха очень важен.

Фёдор, благодарю, лестно)

Ю. Левитанский - исключительный поэт, писал, что думал, искренне, метафорично, никогда не оглядывался на общепринятые каноны... Часто перечитываю, нахожу всё новые смыслы и краски в его поэзии...

Вам спасибо, по Вашим комментариям понимаю, какой Вы молодчина и многое успеваете)

У каждой ракУшки есть море внутри, ты рАкушку-память домой забери, занятная мелочь, пустая вещица… Как море смогло в эту кроху вместиться? С вечерним закатом, с приливной волной, вчерашнее море увозим с собой, с кораллами, рыбками, криками чаек, песчинки вселенной губами сдувая…. В забытых ракушках никто не живёт: вселился отшельник — сбежал идиот, как я из бунгало у самой дороги, где был одинок, как моллюск брюхоногий…. Сегодня и присно картину итожа шагают часы, я за временем тоже… Внутри невелички — бескрайний простор — и слышится море, а может Amore?

Про Золушку сколько не напиши - мало не покажется) Яркий образ, непредсказуемый сюжет)

Бывает))

Золушкам желаю оптимизма!))

Всё это, как и любое развитие, можно оценить, как положительные нововведения. Продвижение произведений, на мой взгляд, должно проводиться как за рубли, так и за баллы, в какой-то разумной пропорции между ними. Так же любые услуги должны оплачиваться, как в варианте рубли, так и за баллы. Это, надеюсь, повысит активность авторов дайджеста))

Вадим, спасибо, что отметили... Стараюсь руководствоваться принципом Вадима Шефнера - каждый раз удивляться новому стиху)

Подсматриваю такие сюжеты в маленьких провинциальных городках.... Сожалею, сочувствую, огорчаюсь, досадую, переживаю, записываю))) Эх, жиза))

Спасибо, Светлана, моему старшему другу А.Радашкевичу больше нравится другое: Вот бы встретить старость в добротном кресле, не тревожась мыслью, что будет если, в одинокий вечер не станет друга, и страны советов с названьем Google... Нас учили книги, вожди, эпоха: завтра будет лучше, не все так плохо... Пирожков пожарим на старом масле, мы по жизни — деды, но ходим в ясли... В лучший мир несемся шестеркой цугом, согрешивший сам да отыщет угол... Как просрали душу, копаясь в теле? И не стали лучше... А так хотели...

Кого-то нет, кого-то нет… В одной квартире старой Висит гитара давних лет, Умолкшая гитара. Ее владельца ожидать Нелепо, бесполезно, — Унесена его кровать К соседям безвозмездно. Но кто-то всё не верит в быль, Что нет его навеки, Но кто-то отирает пыль С потрескавшейся деки. И, слушая, как вечерком, Не помня песен старых, Бренчат ребята за окном На новеньких гитарах, Всё смотрит вдаль из-под руки — Во мрак, в иные зори — И ждет, что прозвучат шаги В пустынном коридоре. В.Шефнер

Я - Саша, но не Черный Я - Саша, но не Белый… Местами – прокопченный, Местами – загорелый, У Белого у Саши душа чернее сажи, у Черного – напротив - светлее не найдете… Признаньем детских истин я эту мысль итожу: что души не зависят от цвета глаз и кожи…

Чухонцев - самобытный поэт, но автор очень сузил круг талантливых поэтов 20 века, в свой пантеон зслуженно добавил бы Виктора Соснору, Юрия Левитанского, Арсения Тарковского, Виктора Кривулина, Евгения Чепурных, Глеба Горбовского, Александра Радашкевича...........

Заратустра - этой мой образ)) Ницше - любимый поэт) Вот и мудрость пришла, полоумная старая дура)