Двуликие наглецы

Февральский понедельник. На улице синеватое небо. Лишь фонари горят да освящают небольшие заснеженные участки тротуара. Жизнь потихоньку идёт: люди работают, дети учатся.

Облокотившись о стену, Никита, шестиклассник, который любит рисовать что в голову взбредёт, ожидал, когда его пригласят в кабинет директора.

Вот выходит учитель по географии и говорит, что Антон Юрич подзывает к себе. Тот послушно, ничего не говоря в ответ, заходит в обитель настоящего дьявола, ибо директор всегда ходил с серьезной и даже зловещей рожей. Даже когда он беседовал, его вид был очень и очень строгим и серьезным.

Каждый боялся его, и потому старались не попадаться на глаза.

Вот Никита садится за стул, стоящий напротив учительского стола. Возле стула находится еще один точно такой, словно под копирку, стул; к стене был приставлен шкаф, где за стеклянной витриной стояли на верхних полках подписные книги русских классиков, а на нижних — всякие папки с документами.

Мужчина в очках, с растрёпанными волосами и неухоженной щетиной, сидел и что-то заполнял в своём блокноте. На столе валялись какие-то бумаги, стикеры с номерами телефонов. На подоконнике стояла ваза с затухшими цветами. До сих пор Антон Юрич не поднимал свои глаза на Никитку. У того возникло чувство, что его не замечают.

В дверь вновь постучались. Директор глубоко вздохнул и умолк. После короткой паузы дверь открыл одноклассник Никиты, который был виновником в случившемся.

— Можно? — спросил парень.

Антон Юрич устало кивнул головой. Одноклассник Никиты и двое его друзей зашли в кабинет.

— Садитесь, — проговорил Антон Юрич, не слишком строго, но и не слишком радостно.

Одноклассник самоуверенно сел; двое его друзей стояли подле двери. Антон Юрич же отложил письменные принадлежности, взял книжку и, сев таким образом, что ноги висели на подлокотнике, принялся за чтение.
Никита сидел в ожидании какого-то ужаса. Тут в руку его кольнули карандашом, и одноклассник передал записку, в которой говорилось:

Проговоришься, и твою лошадиную морду никто не узнаёт, т.к. она превратится в ослиную. Понял, хлюпик?

Никита не знал, как на это ответить. С одной стороны, у него проскальзывала мысль, что надо бы двинуть этому сорванцу, чтоб не смел так больше ни с кем поступать. Но при этом он понимал, что на его удар полетят в ответ сразу же три кулака, поэтому сжал бумажку и промолчал. Антон Юрич не подавал виду, что он что-то увидел.

Прошло несколько минут, и на этот раз в кабинет вошли четыре женщины. Это были мамы мальчишек.

— Ба! — воскликнул Антон Юрич, небрежно бросив книгу на стол, вздохнул и продолжил. — Это, видимо, родители пришли?

— Да, — ответила одна из мамаш.

— Что ж, раз все на месте, можем начинать наше собрание, — сев ровно на стул, скрестил свои пальцы в замок директор. — Ну-с, говорите, как вас зовут, — обратился он к однокласснику Никиты.

— Лев

— Отчество?

— Николаевич.

— А фамилия Толстой? — хохотнул Антон Юрич.

— Нет, Ереван фамилия.

— Ааа… жаль. С Толстым было б поинтересней. Можно было б пожаловаться на «Войну и мир»

Увидя, что никто не смеётся, кроме Никиты, директор сразу посерьёзнел и вновь спросил:

— Вы являетесь отличником в вашем классе и любимчиком Жанны Аркадьевны?

— Да, так и есть, — проговорил гордо Лев Николаевич.

— Ну-с, рассказывайте: как все было? — вздохнул вяло Антон Юрич.

— Да что же вам рассказывать, — начал Лев. — Сидим мы с парнями…

— С какими парнями? — поинтересовался Антон Юрич, не меняя своего лица.

— Да вон, с теми, кто у стены: с Егором и Азаматом. Сидим мы, значит, общаемся меж собой, и тут этот человек, — он указал на Никиту. Все это время, как и последующие фразы, Лев говорил уверенным и серьезным тоном, — берет и выкидывает портфель через окно. А у нас внизу, во втором строении, находится библиотека. Ну, выходит, что портфель упал на крышу нашей библиотеки. А вот Никита, выкинув портфель, воскликнул: «Ненавижу всех!» Мы сидим остолбеневшие, следим за ним — что будет дальше? А он берет и сам выпрыгивает через окно. Мы все сразу же побежали, ведь не дай Бог это увидит учитель географии, считайте нам всем попадёт. Выглядываем, так как интересно, что случилось с Никитой. А он взял портфель и полез через нижнее окно. Там-то его кто-то из учителей и запалил. Ну, а дальше рассказывать не имеет смысла, так как все понятно.

— Что ж… это правда, Никита? — спросил директор.

Никита молчал. Ему конечно хотелось, что бы ребят проучили, наказали за то, что они сделали, но при этом он осознавал, что от этого может быть только хуже. И это его злило. И потому он сидел и злобно смотрел на пол, т.к. Льву вновь удаётся выйти сухим из воды.

— Что ж, раз это единственная версия… — сказал печально Антон Юрич.

Лев своим взглядом победителя посмотрел на Никиту. Тот в ответ никак не реагировал.

— Хотя, — выделил своим тоном Антон Юрич, — если посмотреть на видеозапись, то мы получим в итоге ещё одну версию этой истории.

— Какая видеозапись? — спросили хором Никита и Лев. При этом нужно понимать, что один спросил испуганно, а Никита удивленно.

— Да, видеозапись, — ответил директор и включил на компьютере. — Как мы можем наблюдать (он это говорил с каким-то удовольствием), ваш Лев берёт у Никиты его портфель, его друг открывает окно, и Лев выбрасывает его. Никита сразу же бросился за портфелем, зная, что не сможет сломать ноги, так как строение библиотеки находятся на втором этаже, а кабинет был на третьем. Тем временем Лев с…Егором и Азаматом садятся на свои места и оживлённо болтают. Дальше я не знаю, чем занимался Никита, но предполагаю, что он забрал портфель и пытался вернуться в школу, судя уже по другой видеозаписи. Евгений Александрович, учитель по географии, увидел его на крыше и, сняв его, отвёл ко мне и доложил мне об происходящем. Я, выслушав своего коллегу и просмотрев все записи с камер, вызвал вас всех, чтобы полностью разобраться в ситуации.

Настала мертвая тишина. Никто не смел шелохнуться. Тут одна из мамаш, не поверив во всю эту историю, начала заводиться:

— Не верю.

— Что не верите?

— Не верю, что это мог сделать мой Лёва. Он же отличник и порядочный человек, по дому помогает, людям на улице при мне помогает. Он не мог это сделать.

— Ну как не мог, если на записи все видно… — промолвил Антон Юрич.

— Запись подстроена. Это не он.

— Послушайте…

— Нет, это вы меня послушайте, Антон Юрьевич. Мой Лев пример для подражания. Он интеллигентный молодой человек, воспитанный. Он никого не может тронуть…

— Тогда почему ваш «пресвятой» сынишка весь зелёный? — спросила мать Никиты.

Действительно, лицо у Льва было зелёное, глаза выпучены, как у мопса. Он смотрел куда-то на стол, но при этом в глазах был виден блеск, а не стол.

— Господи, Лёва, что с тобой! — перепугалась мамаша. — Тебе плохо?

— Да, ему плохо, — прокомментировал Антон Юрич. — Ему плохо от его масок и лицемерия перед родными и чужими людьми. Что ж, — обратился устало директор уже к маме Никиты, — больше беспокоить вас не смею. Отправляйтесь домой отдыхайте… и Никита. Держи от меня подарочек…

И он протянул ему плитку шоколада. Никита взял её, удивившись, поблагодарил и вышел из кабинета.

Выйдя из него, у Никиты до сих пор не прошло удивление от происходящего и от директора, который не был вовсе дьяволом. Но у него при этом была злобная радость, удовлетворение, что Льва, человека, который пользовался своим положением любимчика и отличника, и потому многих задирал, застукали в провинности. Как же тут не позлорадствовать?

3

Последние публикации автора:

Чехов шутит

40

Я верил…

10

Ожидание

10

Нефтеград

72

Добавить комментарий

Поделись публикацией и получи баллы:

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
*
Генерация пароля
Выбор редакции

Произведения, отмеченные редакторами Литры и  номинированные на публикацию в журнале.

Жалоба на публикацию

Если данная публикация содержит нецензурную лексику, призывы к насилию или нарушает правила Литры, отправьте жалобу администрации сайта.