Чума XXI века или новый декамерон

nellins 29 марта, 2024 Комментариев нет Просмотры: 185

Предисловие

Сострадание — величайший дар, и если уж тебе, дорогой читатель, посчастливилось, благодаря его наличию в твоём багаже, быть хотя бы в этом схожим со своим Создателем, призываю тебя вместе со мной почаще воздавать хвалу Всевышнему, задумавшему нас по образу и подобию своему, бесконечными, как бесконечен и сам путь осознания этой бесконечности в себе. Время исканий удлиняет путь ищущего, и поэтому повода предаваться унынию нет. Но зато есть повод слегка отстранённо посмотреть на ближнего своего и ответить, наконец, на вопрос, сделал ли ты для него всё, что позволяют тебе твои скромные силы и возможности, и не будет ли тебе мучительно стыдно обнаружить, что именно твоего одобрительного взгляда и неравнодушного совета однажды не хватило плетущемуся по соседней с тобой тропинке брату или сестре, да и просто соседу по планете!

Зачем же обвинять в равнодушии совсем незнакомых людей, спросит нетерпеливый читатель. Дорогой мой нетерпеливый читатель! Я собрался написать большую книжку, и не следует думать, что побудительным мотивом любой моей записи служит что-нибудь, кроме сострадания. Сострадания и ещё одного чувства, присущего русскому, — чувства благодарности. К читателю, к тому, кого он, автор, вольно или невольно, по глупости, незнанию, но без всякого злого умысла задел, к вымышленным и реальным персонажам, ко всем, кого он посчитал необходимым упомянуть в этой книжке. Я давно уже уверен в том, что именно эти два чувства и заменяют нам, русским людям, национальную идею, не озвученную никем, возможно, по той простой причине, что «высказанное Дао уже не есть Дао» (какой-то очень мудрый китаец, очень давно ©)?

 

Примечание автора: Дао (кит. буквально «путь») — одна из важнейших категорий китайской философии. Конфуций придал ей этическое значение, истолковав, как «путь человека», то есть нравственное поведение и основанный на морали социальный порядок. Наиболее известная даосская интерпретация Дао содержится в трактате Дао Дэ Цзин: «Дао вечно и не имеет имени» (определение найдено автором в открытом источнике).

 

Одно из первых упоминаний о глобальной эпидемии на европейском континенте мы найдём в известном произведении эпохи, предшествующей Возрождению:

«Итак, скажу, что со времени благотворного вочеловечения сына божия минуло 1348 лет, когда славную Флоренцию, прекраснейший изо всех итальянских городов, постигла смертоносная чума!» (Джованни Боккаччо. Декамерон). В результате чумы число умерших, по данным епископа Анджело Аччьяйоли и приоров, составило 96 000 человек. Что-то подобное постигло славную Флоренцию ровно через 672 года, регион Тоскана потерял в общем 7105 человек, Италия в целом 279000, а Россия в первую волну пандемии на конец 2020 года недосчиталась 198996 человек. Их могло быть на данный момент все 198997, но автор этих строк 1 декабря 2020 года, неожиданно для самого себя, проявил недюжинную волю к жизни и переломил ход событий, в плане которого его имя уже было передано на рассмотрение местному архангелу, составляющему ведомость смертей и рождений. Всю предыдущую неделю он (то есть я, я, не архангел же, на самом деле!) добросовестно выполнял на дому предписания врача, диагностировавшего у меня двухстороннюю пневмонию, ловко делал сам себе укол «Цефтриаксона» в ягодичные мышцы и «Клексана» в живот в моменты, когда любимой мною хранительницы моего здоровья и нашего очага не было рядом. Но скоро стало очевидным, что усилия, необходимые для таких простых и ранее незаметных действий, как вдох и особенно выдох, стали слишком мучительными. При неаккуратном выдохе грудная клетка норовила сорваться в неуправляемый и изматывающий кашель, и попытки унять его требовали таких усилий, что прекращение приступа казалось настоящим чудом. Стоит обратить внимание читателя на одно смешное заблуждение — то ли вполне законная вера в справедливость добра, то ли наличие в любимой игре от Бенуа Сокаля «Сибирь» кнопки «рестарт», сыграли со мной нехорошую шутку. Вызвав скорую, я излишне расслабился и стал ждать, что, переступив порог антиковидного госпиталя, тут же обрету положенное каждому владельцу полиса ОМС облегчение. Приехавшая за мной врач скорой была в костюме полной защиты, сквозь запотевший пластик было видно, что ей не намного легче, чем мне, и по дороге она успела рассказать, что и сама не так давно перенесла вирусную пневмонию. Через несколько минут мы с ней сидели в небольшой очереди на КТ, пройдя которую, я узнал, что у меня КТ-2, и по выражению лица Лены, а именно так звали девушку, понял, что мои дела могли бы быть и получше. Такое же выражение было и у моих соседей по четырёхместной палате, двое из них были частично парализованы вследствие перенесённого инсульта, однако и они, миновавшие, пусть и с потерями, пик кризиса, глядели на меня с неожиданной для их положения жалостью. Ещё не понимая причин этой жалости, я некоторое время храбрился, мужественно лёжа на животе и дыша кислородом из пятилитрового концентратора. Шла уже пятая или шестая из бессонных ночей, сопровождавших течение моей болезни, и ближе к утру на меня снизошёл долгожданный сон. Он был не очень крепкий, время от времени сосед справа, одержимый чаем и печеньем, ронял что-нибудь на пол, и мне приходилось наклоняться и доставать из прохода между кроватями его ложку или упаковку печенья, регулярно выпадавшие из его непослушных рук. В очередной раз очнувшись от забытья, я понял, что на этот раз дело не в беспокойном соседе. Было ощущение, что только что на мою кровать сели трое. Кто-то по очереди устраивался у меня в ногах, и я, ожидая увидеть как минимум консилиум из трёх врачей, открыл глаза. Сквозь витражное окно палаты на противоположной стене коридора был виден крест. Я старался разглядеть сидевших между мной и этим крестом, но видел только его. Будучи довольно далёким от предрассудков, не связанных с авиацией и моей дачей, даже в этом полубреду я сознавал, что вижу тень креста на куполе больничной церквушки. Но меня больше волновало другое — кто сидит у меня в ногах и почему их не видно… Моё состояние не осталось незамеченным моими выздоравливающими соседями, кто-то из них нажал кнопку, и ещё до восхода солнца я очутился в огромной палате, где у меня был личный кислородный диспенсер. Скорее всего, именно его кислорода, в количестве двадцати литров в минуту, мне не хватало для жизни. Вскоре я начал дышать свободнее, ушла мучительная головная боль, и уже к завтраку я был готов к лёгкому труду и обороне, а после обеда, попросив у нового соседа, Володи Плетнёва, тапочки, первый раз за эту неделю принял душ. К вечеру привезли мои вещи из злополучной палаты реанимационного отделения, и стало ясно, что моё выздоровление стало неизбежным. Последовавшие за этим недели в стационаре сейчас вспоминаются почему-то, как приключения Адама в раю до изгнания его вместе со своей подружкой. Так, без очевидных сегодня, через полгода после болезни осложнений, как будто бы закончилась эта история. Неясным для внимательного читателя осталось лишь то, что за предрассудки связаны с моей дачей, и когда-нибудь, возможно, я расскажу и об этом. Хотя будет ли ещё для этого удобный случай? Пожалуй, расскажу об этом сейчас, чего уж тянуть! А всё дело в том, что дачу в своё время мы купили у моего шапочного знакомого, про которого ходили слухи, будто бы он вращается в криминальных кругах, и новые соседи по даче, которых он, по-видимому, держал в строгости и ежовых рукавицах, ещё долго бурчали, что на участке полно прикопанных покойников. Цена этим слухам, как любил повторять приятель Швейка из моей любимой книги, трактирщик Паливец, — дерьмо, но однажды тёмным октябрьским вечером я подзадержался, выкапывая неслабый пенёк от засохшего абрикоса. Было темно, место раскопок освещалось лишь жёлтой кухонной люстрой через окно, в морозном воздухе звуки были отчётливы, и их было два — скрип треснувшего черенка лопаты у меня под ногой и голос Ольги Кокорекиной из телевизора в доме сторожа, через пять участков от моего дома. Видимо, скептицизм мой по поводу покойников был напускным, и, когда откуда-то из глубины участка раздался негромкий женский стон, его как ветром сдуло. На полусогнутых ватных ногах я честно обошёл участок, подсвечивая дорогу телефонным фонариком. Во время обхода мне каждую секунду хотелось прыгнуть в машину и дать газу, но я, убедившись, что на участке никого нет, упрямо пошёл рыть свою яму. Ноги не гнулись, и тело, само по себе, как стрелка компаса, согласно было находиться исключительно лицом к источнику этого страшного звука. Когда стон повторился, я всё же малодушно запрыгнул в машину и рванул на выезд, не выключив свет на кухне и даже не прикрыв за собой ворота…

 

Итак, теперь, когда читатель убедился, что автор не чужой на этом празднике смерти, я готов открыть тебе, вдумчивый, добрый и благодарный читатель, свой скромный замысел! Именно для тебя, так как ты и только ты есть моё единственное драгоценное сокровище, я, призвав на помощь своих друзей, загляну в самые одинокие лачуги и самые сверкающие дворцы, в которых такие же, как и мы с тобой, такие же бедные и весёлые, несметно богатые и угрюмые люди готовятся к своему последнему походу или благодарят Создателя за своё чудесное исцеление!

 

Происходили ли в действительности события, описанные в моём рассказе, в котором десять моих приятелей успели за эти страшные месяцы потерять друзей и знакомых и обрести веру в Божий промысел, мне до конца не известно. Как неизвестна и причина моих ежедневных походов по одному и тому же маршруту, и их изрядный детерминизм, граничащий с банальностью. Так или иначе, устав от ежедневного ожидания чёрной метки, они приняли решение, давно лежащее у каждого на самом верху сознания, поверх резонного мотива собирать в житницы, пока не оскудеет рука дающего. Для этой великолепной десятки таким решением стала Путорана. Эта земля обетованная, свободная не только от зловредных вирусов, но и от любой напасти, бережно взлелеянной тысячелетней историей страстей человеческих.

 

Скоро сказка сказывается, а дело, особенно у таких героев, как мои товарищи, делается ещё быстрее. Сергей, Вадим, Марина, Костя, Варвара Яновна и Юрка, а так же Наташа, Андрей и Леночка не были «дочками миллионеров». Определённые богатства свалились им на головы не с бухты-барахты, и, хотя рассказ об этом не входит в мои планы, стоит подчеркнуть, что каждый из этой рафинированной десятки был убеждён в одном — деньги пахнут! Возможно, по этой причине клич, кинутый ими в среде друзей — олигархов, генералов и просто хороших, но влиятельных людей, не замер вдали. Через короткое время Косте позвонил школьный друг и сообщил, что в промзоне пригорода Норильска уже стоит модульная жилая конструкция, что у них есть две недели на подготовку экспедиции и что окно вылета — с третьего по седьмое февраля.

— Если компания не против, я в деле, если против, будем соседями, — добавил Евгений. Седьмого февраля красавец Ми-26 выгрузил несколько десятков тонн добра в живописной долине реки Микчангды и улетел восвояси, а на вопрос, сколько это стоило, Евгений просто ответил, что они нам ещё должны остались, чем снискал у компании дополнительную порцию восхищения.

День первый

Девочки, мальчики…

НОВЕЛЛА ПЕРВАЯ

Андрей рассказывает о доброте

Первому рассказывать свою историю выпало Андрею. В прежней жизни он успел перепробовать великое множество профессий, всегда при этом мечтая лишь о писательском ремесле, по этой причине всегда с некоторой иронией глядя на себя и своих товарищей со стороны. Ирония, впрочем, была доброй и никогда не пересекала границ, отделяющих её от сарказма. Проверяя ведомости продаж, понукая нерадивых дебиторов поскорее погасить задолженность или давая указания своему работнику, будь то сторож, продавец или лётчик, он неизменно подтрунивал над собой, считая единственным достойным занятием написание книги всей своей жизни под рабочим названием «Теория ошибок». Книга продвигалась медленно, но с каждым пролетевшим годом уверенности в нужности работы над книгой прибавлялось, и хотя взяться за неё удавалось редко, жизнь исправно снабжала материалом, и ошибки следовали за ошибками. Одной из причин медленной работы над романом была его кипучая деятельность сразу в нескольких направлениях и осознание того, что, прекратись она сейчас, писать станет не о чем.

Сейчас, глядя на своих товарищей, он начал рассказ о своём близком друге, не вполне понимая, какой отклик и какое сочувствие получит он от них.

 

— Всякое односвязное компактное трёхмерное многообразие без края, — начал Андрей, — гомеоморфно трёхмерной сфере. Почему-то именно гипотеза старика Пуанкаре приходила в голову моему другу Олегу, авантюристу и неисправимому романтику, о котором пойдёт речь, каждый раз, когда он, с непреходящим восторгом и трепетом, становился свидетелем нового чуда. Сегодня этим чудом была Таина, она часто проносилась мимо него, напоминая кругленькое облачко на двух длинных нитках, из которого рос тоненький стебелёк её талии, и грациозное шевеление этих нитей быстро уносило её вскинутую головку в неведомую даль. Справедливости ради, даль была не такой уж неведомой, Олег был поверхностно знаком с её мужем и даже оказал ему как-то небольшую услугу. А в этот раз был вечер в компании друзей, и Олег с Таиной сидели друг напротив друга, и муж Таины был в командировке, а жена Олега была в Польше по ей одной известным делам. Можно ли назвать поведение его легкомысленным в этот и все предыдущие вечера, вместе с последующими за ним, это большой вопрос. Слишком внимательно он относился к людям, предметам и явлениям, однажды вовлечённым в его орбиту, а предложение проводить девушку без спутника домой было вполне понятным поступком воспитанного человека.

 

Возможно, искушённый читатель со сложившейся системой ценностей с негодованием закроет книжку, узнав о том, что через пару часов Олег с Таиной уже рассказывали друг другу истории своих замысловатых жизней, а за несколько минут до этого Таина наконец прекратила часто-часто выкрикивать его имя и убежала куда-то, вернувшись с загадочной улыбкой на лице, мокрой головой и чаем с конфетами на бамбуковом подносе с дырочками… Да, мой дорогой искушённый читатель, этому моменту предшествовала длинная история жизни Олега, некоторые аспекты которой требуют уточнения.

За пятнадцать лет до описываемых событий Олег спал в конференц-зале завода имени Сахарова. Спал после ночной смены, сидя в первом ряду в жёлтой майке с синими цифрами. Вообще-то это была практика после первого курса, и его рабочим местом был балансировочный станок в цехе механообработки, но ушлый староста потока подписался на ремонт мягкой кровли над производственными цехами, с которой было видно, что тракторные движки в меню завода были чем-то вроде прикрытия, а вся территория его была занята танками. Детство босоногое заканчивалось, молодая художница Лариса, хранящая в конференц-зале свои плакаты и кисточки, уже давно приметила Олега, и, проснувшись, он увидел прямо перед собой насмешливый взгляд. Лариса, яблоко от яблони живописи семидесятых, была само очарование интеллектуальной игры в намёки и аллюзии. К этому времени Олег уже успел влюбиться в сокурсницу Алёну с многочисленными вытекающими последствиями, но богемный мир новой подружки закружил его, в ритме своего индивидуального нарциссизма она открывала ему одну за одной простые тайны привязанных к ним органов, одной из которых был выплеск гормонов под рёв взлетающего Ту-134! Лариса была опытной женщиной и однажды выболтала Олегу то, о чём в силу неопытности ещё не подозревала его первая любовь Алёна. Он тоже не знал, что далеко не каждый молодой человек может похвастаться стрелой Амура, способной запросто выглянуть из-под ремня брюк в самый неподходящий момент. Эта странная дружба к осени сошла на нет, конечно же, причиной разрыва была не эта информация. Просто Алёна простила Олега, а Лариса, погоревав пару дней, поняла, что никакого гуманистического или философского содержания в их союзе не было, пошла на поводу у собственного эстетства и рассказала об этой особенности своего друга первой красавице на курсе Ольге.

 

«Плохие новости скачут, как блохи, а хорошие и так ясны» (БГ, Капитан Воронин). Поэтому жизнь Олега после практики несколько изменилась. На первой же сессии он вынужден был сдавать динамику полёта на дому у Сталины Ильиничны, а английский у Фаины Юрьевны. Сталине было пятьдесят, и, пропустив экзамен по неуважительной причине, Олег буквально вымолил у строгого препода разрешение прибыть с хвостовкой в любое удобное для неё время. Благодаря своей худобе он всегда вызывал слезу жалости у своих бабушек, вот и Сталина Ильинична, взглянув на тощего двоечника, сразу отвела его на кухню. После ужина, на удивление придирчиво прогнав его по билетам, она поставила не дежурную тройку, но полноценные пять баллов, и Олег в знак благодарности починил в её квартире все болтающиеся розетки и выключатели. Закончив ремонт, Олег засобирался домой, но, увидев панику в глазах вышедшей его провожать женщины, понял, какой поступок будет единственно правильным, и тот факт, что утром они проснулись в одной постели, был справедливым во всех отношениях. Стелла, как называли её в преподавательской, была неподвластна времени, тонкие плечи и нетронутая учительским синдромом шея могли принадлежать тридцатилетней девахе, и только потухшие глаза, превращающие её в снежную королеву, выдавали присутствие в доме какой-то тёмной истории. Стоит ли сомневаться, что Олег, с присущим ему состраданием, прошёл все этапы освобождения его подруги от тяжкого груза прошлого. Долгие ночи слёз и жарких откровений исподволь делали взгляд женщины всё более тёплым, и однажды она проснулась и поняла, что её жизнь далеко не закончена. Конечно же, привязанность к новому другу была связана не только с его умением найти самые нежные струны её тела, петушок на длинной палочке не просто растормошил уснувшие было глубины её аверса и её реверса, но и, подобно университетской аэродинамической трубе, стал точкой опоры в её новой жизни. Вместе они не только обнаружили загадочную и вожделенную точку G, как оказалось, количество этих точек не исчерпывалось множеством от A до Z! Труба делала теорию полёта настоящим полётом, а она, Стелла, с появлением Олега начала опираться на что-то непередаваемо реальное, а любые мечты сразу же становились почти реальностью, потому что с её новой реальностью не могли сравниться никакие прежние мечты. Где-то через пару лет Олег, благодаря Стелле, получил направление на языковую практику во Франции и, по её же просьбе, на помойках Парижа все свои летние каникулы разыскивал её непутёвого оболтуса сына, частично промахнувшегося с бизнес-планом и вполне осознанно поддавшегося сомнительному обаянию местных клошаров. Когда они вернулись в Москву вдвоём, Сталина Ильинична представила обоим своего нового мужа Эдуарда Марковича, декана кафедры информационных технологий.

 

С Фаиной всё было проще. Это была совсем ещё девчонка, лет на пять постарше Олега, и на первом же зачёте она радостно протараторила ему текст на английском:

 

— A cop sees an old woman carrying two large sacks. One of the sacks has a hole and is leaking 20 dollar bills. The cop asks the woman, «Where did an old lady like you get all of that money?»

She replies, «Well, there’s a golf course behind my house and when golfers need to go to the bathroom, they stick their penis through a hole in my fence and pee into my yard. It became a problem because it kills the flowers».

The cop asks, «So what did you do about it?»

The old lady says, «I get my hedge clippers and I wait behind the fence. When a golfer sticks his penis through the fence, I grab ahold of it and shout GIVE ME $20 OR IT COMES CLEAN OFF!»

«That seems fair enough», the cop says, «so what’s in the other sack?»

The old lady replies with, «Not everyone pays…»

 

Из всего текста Олег понял только то, что за всё нужно платить, Фаина посмеялась над его познаниями и заметила, что ему бы не помешали индивидуальные занятия по английскому. Именно на дополнительных занятиях её полушария, в том месте, где они стягиваются в воронку, делающую их не гомеоморфной трёхмерной сфере фигурой, натолкнули Олега впервые на понимание гипотезы Пуанкаре. Со временем по этой детали и по форме самой попы он научился безошибочно определять тонкости характера практически любой женщины, независимо от цвета кожи, профессии и даже (о ужас!) её, если можно так выразиться, пола! У Фаины текстура этого нежного цветка была схожа с поверхностью листа мяты нежно-терракотового цвета, такие люди уравновешены и жизнерадостны, в отличие от обладателей блестящей воронки цвета розового золота, напоминающей позолоченный мундштук фирмы Yamaha для трубы. Они, напротив, тревожны и мнительны, а если вместо выпуклости пониже спины у них есть вертикальное её продолжение, переходящее непосредственно в ляжки, могут быть чрезмерно эгоистичными. Возможно, по этой причине худая, как любая уважающая себя кошка породы сфинкс, Альбина любила его потроллить. Одетая в кратчайшую юбку и без каких-либо трусов, она появлялась перед ним на людном тротуаре и, наклонившись, делала вид, что завязывает шнурки на кроссовках. Уже заочно знакомый читателю петушок на длинной палочке тут же блокировал любую возможность передвигаться, и он был вынужден стоять, прикрывшись тем, что оказалось у него в руках.

 

В дальнем углу кто-то закашлялся.

— В моём вопросе нет места иронии, но я всё же хотела бы узнать, в чём назидательность этой истории? — Варвара Крамская была видной девушкой, и на протяжении всего рассказа с её лица не сходила снисходительная усмешка, дающая понять, что петушком на длинной палочке кого-кого, а её, Варвару-красу, удивить сложно.

Как будто бы разглядев в её глазах снисходительность к плоским задницам, Андрей внимательно посмотрел на своих товарищей.

— История не так проста, как может показаться, и это подтверждается многими русскими пословицами, в частности, пословица «с лица воду не пить» прямо указывает, что при оценке девушки лицо — это не самое главное! А что же тогда самое главное, спросите вы? Правильно, это именно то, о чём пытаемся вам сказать мы с Олегом и со стариной Пуанкаре! Я и сам давным-давно обратил внимание на этот феномен! Один мой хороший приятель всю свою сознательную жизнь учит других, и меня в том числе, что, если у девушки плос

Авторский комментарий: Автор перепробовал множество профессий, при этом мечтая о писательском ремесле, с иронией глядя на себя и своих товарищей со стороны, ирония была доброй и не пересекала границ, отделяющих её от сарказма. Достойным занятием ему казалось лишь написание книги под названием «Теория ошибок». Она продвигалась медленно, с каждым годом уверенности в нужности работы над книгой прибавлялось. Взяться за неё удавалось редко, но жизнь исправно снабжала материалом, и ошибки следовали за ошибками.
Дата написания: 2023
ISBN: 978-5-0056-6482-2
Ссылка на покупку и скачивание книги: https://ridero.ru/books/chuma_xxi_veka_ili_novyi_dekameron/freeText/#freeTextContainer
0

Автор публикации

не в сети 1 день
nellins74
62 годаДень рождения: 22 Мая 1961Комментарии: 5Публикации: 12Регистрация: 29-03-2024
4
9
2
1
Поделитесь публикацией в соцсетях:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Все авторские права на публикуемые на сайте произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за публикуемые произведения авторы несут самостоятельно на основании правил Литры и законодательства РФ.
Авторизация
*
*
Регистрация
* Можно использовать цифры и латинские буквы. Ссылка на ваш профиль будет содержать ваш логин. Например: litra.online/author/ваш-логин/
*
*
Пароль не введен
*
Под каким именем и фамилией (или псевдонимом) вы будете публиковаться на сайте
Правила сайта
Генерация пароля