Мартиролог

Добавлено в закладки: 0

Я,

Возжаждавший славы в пятнадцать лет,

Возомнивший о себе как об избраннике,

Плавивший взглядом посеребренное стекло

В неистовом желании увидеть нимб над своей  головой,

Заглянуть за свинцово-тяжелую стену лет,

Чтобы насладиться зрелищем своего грядущего лица,

Украшенного морщинами мудрости

И просветленного бьющим изнутри светом истины;

 

Я,

Бормочущий корявые строки

И считающий их гениальными,

Провинциал, приехавший в столицу

И ставший во главе одной из маленьких групп

Московских пижонов, которые пили на лекциях,

Охотились за женщинами, как за антилопами,

И плевали на авторитеты,

Пока не были выплюнуты сами из учебного заведения,

Где благоразумные люди натаскивали себе подобных,

Обтачивая их, как болванки, чтобы были схожи;

 

Я,

Чудом поступивший в ВУЗ, предназначенный

Для подготовки псевдолитераторов, безопасных и послушных,

Насаждающих пользу и ненавидящих красоту,

Которая мешает существованию искусственно рожденного мира,

Померещившегося воспаленному мозгу человека,

Желавшего отомстить и возомнившего себя способным

Исправить несовершенное, на его взгляд, творенье Божье;

 

Я,

Тщетно пытающийся врасти в синтетическую почву,

Обрывающийся и скользящий по склону жизни,

Тонущий в стакане, но упорно выныривающий

И продолжающий бормотать строки,

Которые уже не ковыляют, как неоперившиеся птенцы,

А пробуют взлететь, но,

Оторвавшись от земли, тут же падают, отяжелев от дробинок,

Неизменно вылетающих из густых кустов;

 

Я,

Ныне смотрящий в зеркало (по прошествии тридцти лет)

И видящий лицо с перебитым носом,

С глазами, мерцающими тоской,

Как это бывает у человека,

Безнадежно долго плывущего в поисках острова,

Который, возможно, вообще не существует

Или уже давно занят людьми, говорящими на незнакомом языке,

Несложном, но, непонятно почему, недоступном;

 

Я,

Дважды женившийся и семь раз разбившийся

Из-за неумения ходить по канату,

Заимевший двух детей,

Но так и не родивший ни одной книги,

Не раз наказанный за свою гордыню и нежелание жить, как все,

За мучительную попытку врасти, а не ввинтиться,

Как это делает большинство

(Осторожно, по миллиметрику),

Чтобы потом ловко закрепиться при помощи гайки

И не спеша покрываться ржавчиной почета;

 

Я,

Прикованный к службе бездарной, неумной,

Как раб к тачке, как Сизиф к камню,

Как собака к блохастой будке –

Все также, по-прежнему смотрю на себя глазами надежды

И не мылю веревку, стоя под крюком,

Не глотаю горсть таблеток,

От которых наступает сон без сновидений,

Не вскрываю вену, чтобы разрушить замкнутый круг крови.

Не из страха перед болью или Богом,

А из-за дурацкой, сумасшедшей блажи любопытства:

Что там дальше?

 

… Где ты, пятнадцатилетний мальчик с ясными глазами,

Пухлыми губами и белой, бархатной кожей?

Я тяну к тебе руки

Через тридцатилетний переход по зловещей,

Полной ловушек местности.

Я хочу коснуться твоих шелковых волос,

Чтобы ощутить, как удар клинка,

Горько-сладостную дрожь поражения…

1972.