Я играю в куклы. Часть первая.

Добавлено в закладки: 0

Я играю в куклы.

 

Часть первая.

Привет, меня зовут Марина, мне 28 лет. Я увлекаюсь живописью, сочиняю стихи, короткие рассказы и даже занимаюсь паралимпийским спортом — бочча.

Но помимо всего этого, я до сих пор люблю играть в куклы. Для многих это звучит странно, ведь считается, что такие игры предназначены исключительно для детей. Однако именно благодаря этому увлечению я научилась лучше понимать психологию персонажей моих рассказов, находить вдохновение для новых сюжетов, а иногда возможность просто отдыхать душой.

Я расскажу вам свой кукольно-творческий путь от детства до сегодняшнего дня.

Детство было наполнено яркими красками фантазий. Я проводила дни, играя в куклы, домики, посудку, лото и настольные игры. Каждая игрушка имела свою историю. Пупсики становились моими малышами, которым я дарила заботу и любовь, как настоящая мама. Один раз моя мама помогла мне устроить день рождения куклы Кристины.

Фантазии превращали мою комнату в волшебный замок, украшенный плакатами с принцессами из журналов. Я верила, что любая игрушка или кукла может ожить. У меня было немало плюшевых зверушек, и каждый раз, играя с ними, я ощущала себя настоящей принцессой леса или доброй хозяйкой, окружённой пушистыми друзьями.

Мой любимый мишка — Руди. Его мордочка была из мягкого жёлтого меха, уши разноцветные: одно розовое, другое зелёное. Глаза маленькие, карие. Одевался он в уютный гречишный комбинезончик, а задние лапки прятались в больших кожаных ботинках. Мне особенно нравилось, что у него такая разнообразная фактура, благодаря чему он выглядел необычно и привлекательно среди остальных игрушек.

Не знаю точно, откуда появился Руди. Возможно, мы выиграли его в автомате в соседнем магазине. (Тогда это было очень популярно.) Но каким бы ни было начало, именно этот необычный мишка стал моим верным другом детства.

Мама называла его несуразным, и это было обидно немного, но для меня Руди был лучшим другом. Каждую ночь я доверяла ему свои тайны, тихо шепча на ушко, укутывала тёплым одеялом и аккуратно перевязывала ленточкой, как младенца.

Сейчас понимаю, что мой выбор мишки Руди символичен. Его глаза напоминают мои собственные, большие лапы отражают детскую мечту обрести уверенность и устойчивость. Сам Руди неуклюж и слегка беспомощен, но полон любви и тепла, готовый делиться ими с каждым и утешить в печали.

Но вот я подросла, пошла в школу. Теперь требовалось больше ответственности. Часто не хотелось делать уроки, тянуло вернуться к играм и забавам. Школьные задания казались скучными и бесполезными, лишавшими меня свободы и возможности наслаждаться детством.

В восемь-девять лет взрослые начали намекать, что пора оставить игрушки и кукол, ведь я уже взрослая девочка. Это заставляло чувствовать грусть и обиду. Почему нельзя продолжать играть, если я всё равно выполняю домашние задания и стараюсь быть хорошей ученицей? Я рассуждала так: ещё успею “набыться взрослой”, зачем торопиться прощаться с детскими радостями?

К тому же младшая сестра выросла и начала активно вмешиваться в мои игры, разбрасывая и ломая любимые игрушки. Она принялась ворошить моё хозяйство: рушить домик из конструктора, раскидывать одежки и одеялки, перебирать посудку и прочие мелкие вещицы. Мне казалось, что она занимается какими-то глупостями, совершенно ничего не понимая в моих играх.

Я наблюдала за её действиями с раздражением и обидой: «Тупявка какая-то. Почему нельзя сделать всё правильно? Зачем надевать кукольное платье себе на голову?» Раздраженно фыркала: «Вявявка. Всё время вякает и вякает, а толку никакого. Ещё и ругают из-за неё».

Я пыталась объяснить родителям, что пусть хотя бы Руди останется моим, ведь я хозяйка своих игрушек. Но отец строго ответил: «Нет никаких хозяйка-не хозяйка, понятно?»

Это было неприятно слышать. Разве у нас не хватает игрушек? Пусть лучше играет со своими погремушками и дурацкими кубиками, чем трогает мои любимые вещи.

Мама объясняла, что малышка просто любопытствует и таким образом познаёт мир. Она убеждала меня поделиться игрушками и перестать драматизировать из-за какого-то обычного, неживого мишки.

Я возражала: «И так редко бываю дома — то школа, то лечение в санаториях, а теперь ещё и она везде суётся!»

— И что, теперь у ребёнка игрушки отнимать? Она же кроха, едва до твоих трусов доросла, а ты с ней ругаешься!

— Да пожалуйста, — бросила ей игрушку и отошла в сторону. А что мне остаётся — смотреть, как она занимается какой-то ерундой, и самой не играть?

Иногда я пробовала организовать общую игру, но быстро теряла интерес и начинала скучать.

Мама советовала: «Покажи ей зайчика. Вот зайчик, а вот он спрятался. Ты просто бормочешь что-то сама с собой, ей это неинтересно».

Я возмущалась: «Ну и что за игра?! Я же уже всё придумала заранее!»

— С маленькими надо проще, короче и понятнее, без длинных историй и сложных сюжетных линий.

— Так неинтересно получается.

— Тебе это кажется скучным, а ей наоборот — увлекательным. — Тогда я специально начала во время игры изображать глупые звуки: «тя-тя-тя», «кя-кя-кя», «сюсюсю», «дзынь-дзынь», “тяпа-мяпа” и показывала игрушки вверх ногами. Пусть уж будет глупышкой до конца.

Мама серьёзно заметила: «Нельзя так поступать, не учи сестру всяким глупостям. Ей важно запомнить правильные слова и выражения». Я думала ей без разницы, если честно, или даже будет забавно.

Я рассчитывала поиграть, пока она спит, но опять ничего не вышло — то случайно заговорю громче, то уроню что-нибудь. Да и вечером мало времени, самой надо спать ложиться.

Иногда я тихо возилась с куклой рано утром, если вдруг случайно проснулась. А что, тоже выход. Не в четыре утра, конечно, а хотя бы в восемь. Заодно и мультики смотрела по СТС, например. Могла поесть сладкого, например, батончики типа Nesquik или NutS. А ей такое давать пока нельзя.

Родители включали в основном хорошие сказки и русские мультфильмы.

Сестре нравилось, а мне казалось скучно. Я хотела посмотреть иностранные мультфильмы с ТНТ или Jetix: поговорить как Джинджер, путешествовать с семейкой Торндри, повеселиться с Котопсом, шпионить с девочками из «Тотали Спайс» или учиться доброте с Арнольдом. Не понимаю, что плохого в этих интересных и ярких мультфильмах. Опять же, все ей, получается, а как же мои интересы? Ладно, может, у бабушки что-нибудь посмотрю. Или пока все спят.

А вот сейчас бы я “Аргая” посмотрела с удовольствием. А кто помнит вайб мультиков двухтысячных годов и хруст кукурузных палочек перед экраном?

Ещё приятнее, если в упаковке батончика попадалась наклейка с изображением забавного зайчика Квики. Тогда утро сразу становилось ярче и веселее.

Мне казалось, что родителям неважно, что я тоже хочу поиграть. Я откровенно заявляла сестре, что она мне неинтересна, прятала игрушки, демонстративно игнорировала её, а иногда даже просилась провести ночь у бабушки с дедушкой, чтобы спокойно насладиться играми без посторонних помех.

Но вот сестра подрастала и сама начала проявлять инициативу, попросившись со мной на ночёвку.

Отец чётко предупредил: «Будут заморочки из-за кукол — отправитесь домой». Я сердито сжала губы и мысленно буркнула: «Вот здравствуйте, приехали… Я ещё ничего такого не сделала вообще-то».

А вот бабушка нашла решение, создав несколько симпатичных тряпичных кукол-младенцев с аккуратными рисунками закрытых глазок и с сосками. Эти примитивные игрушки оказались столь притягательными, что мы с сестрой нянчили их гораздо чаще, чем ярких и современных кукол, умеющих говорить, петь и даже шевелить губами. Хотя в тот период умение куклы шевелить губами, говорить и петь представлялось мне настоящим чудом.

Пока сестра возилась с тряпичной лялькой Леной, я получила передышку, смогла переодеть и причесать свою поющую куклу Ксюшу, а заодно — перепеленать тряпичную ляльку Оксанку, к ней тоже привязалась.

Я подумала: «Почему родители не могут придумать что-то, чтобы обе мы чувствовали себя счастливыми? Им так сложно проявить чуткость и изобретательность? Почему всякий раз, сталкиваясь с трудностями, они обвиняют меня, будто я единственная причина проблем?»

Часто я тайком завидовала тем ласковым ритуалам, которыми родители окружали младшую сестру: долго качали её на ручках, читали книжки перед сном.

Тем временем я оставалась одна, занятая выполнением уроков. Порой, глядя на это, я раздражённо думала: «Эй, у меня нога в гипсе, болит и неудобно лежит. Сколько можно с ней возиться?» Я расплакалась, а мама, занятая укладыванием сестры, резко спросила: «Что ты тут ноешь? Я ребенка должна спать уложить». Эти слова задели душу, усиливая чувство одиночества и непонимания.

— Ты тоже иди спать, нечего эти передачи смотреть! Что значит «любимые мультфильмы и шоу»? Одна сплошная бессмысленность! А мультики эти американские вообще мура. Я обиделась. “Ну вот, еще и телик нельзя посмотреть”. И пошла спать со слезами.

Я думала, может быть, я действительно ужасная, никудышная, эгоистичная старшая сестра, плохой пример, и заслуживаю такого отношения? А вдруг я стану и плохой матерью, неспособной наладить гармоничные отношения с детьми? Эти мысли навевали тревогу и неуверенность, рождали страх перед будущим.

К тому же представления о детях у меня оказались неправильными. Малыши вовсе не такие спокойные и беззаботные, какими кажутся. Оказывается, они активно познают мир, нуждаются в постоянном внимании и взаимодействии, а не просто сидят молча и хлопают в ладошки. Важна настоящая забота и общение, а не механическое отвлечение игрушкой.

Я пыталась навязать сестренке свою игру в игрушки, представляя, что она будет молча сидеть рядом, слегка потряхивая погремушку, периодически передавая мне нужные предметы или занимаясь своей куклой с отдельной игрушечной кроваткой. Мне казалось что она ничего не понимает в играх, вот и портит мне все.

Конечно же, семья и сестра для меня важны не менее чем игры и развлечения. Просто тогда было обидно, что не получалось играть так, как хотелось бы.

 

Сестрёнка, прости, если огорчала тебя, отбирая игрушки и критикуя твои детские игры. Быть может, вместо того, чтобы взрослеть, я больше погрузилась в свои фантазии и игры, представляя себе, что я — героиня любимых мультиков, например Джинджер или Пискля из «Котопса», а мои друзья в санатории — Клифф и Люб, а не Сережа, Руслан и Эля. Сидела одна и хихикая над выдуманными приключениями. Наверное, выглядела смешно и странно, растворившись в вымышленных друзьях. Да и что хорошего в этих псах- “грязнулях?”

Все навалилось одно за другим: школа, рождение в семье второго ребенка, операция, лечение и восстановление в санаториях, разлука с домом по пять дней в неделю…

В итоге я замкнулась в игрушечных делах, надеясь, что это даст временную передышку от проблем. Играя с куклами, хотелось почувствовать себя мамой, глядя на заботливых родителей. Думала, поиграю, помечтаю, и что такого? Считала, успею вырасти. А с играми и фантазиями будет проще и веселее. А получилось черте что.

Прости, если причинила тебе боль, хочу исправиться и стать внимательнее к твоим интересам.

 

Конечно же, было много приятных моментов: прогулки с коляской, совместные купания, чтение детских книжек с яркими картинками и, конечно, объятия и поцелуи.

Когда сестре исполнилось пять-семь лет, мы начали создавать целые истории с куклами Барби. Папа смастерил замечательный кукольный домик, а на даче бабушка с дедушкой сделали ещё пару уютных домиков из старых досок, покрасив их и добавив шторки, коврики, посудку и мелкие украшения. Спали наши любимцы на импровизированных кроватях: Руди лежал на просторной кровати, а поросенок Бити устроился на скамейке возле неё. Несмотря на шалости сестры, например, Руди весь в земле, мы редко ссорились, ведь творчество приносило столько удовольствия!

Было весело качаться на длинных мягких качелях, представляя летающий корабль, купаться в бассейне, играть корабликами и плотом из дощечки и формочки от песка и представлять приключения дракончиков из киндера, играть в песочнице, поздно ложиться спать, подолгу сочиняя сказки. На даче все проще, и бабушка с дедушкой спокойнее относились к шалостям, это передышка от суеты города.

Свежий воздух умиротворяет, а природа вдохновляет на простые радости игры. Деревья шепчут истории, солнце дарит тепло, и даже обычные вещи становятся волшебством.

Грязевые лужицы с влажным песком в стареньком тазике выглядели живописнее любых игрушек. “Буду делать эту красивую грязь” — с уверенностью сказала сестренка.

— Ой, ну что это, грязь намешали? — добродушно спросил дедушка, наблюдая за детскими экспериментами. Но взгляд его оставался мягким и понимающим, ведь на даче всё разрешено, особенно творчество. Именно такие мгновения остаются в памяти надолго, создавая атмосферу настоящей свободы и беззаботности.

Я улыбнулась вслед за дедушкой, и подумала: «Потом-то отмоешься». Иногда приятно чувствовать себя немного грязнулями, лишь бы слегка — руки, ноги испачканы, но совсем не до уровня поросёнка.

Эти небольшие следы приключений становились символом настоящих детских каникул, полной свободы и истинного счастья. Даже став старше, вдруг хочется погрузить руку в жидкое месиво из воды, песка и земли. Чувствуешь, как пальцы погружаются в густую субстанцию, булькая и чавкая, вызывая улыбку и лёгкий трепет. Как будто душа возвращает нас туда, где ещё правили воображение и желание испытать настоящее удовольствие от простых вещей.

Лето закончилось, оставив позади мечты о нормальной школьной жизни. Из-за здоровья обычная школа оказалась недоступна, а местный интернат не подошел. Санаторий предлагал минимум занятий: русский, математика, чтение — скука смертная, хотелось бы больше знаний: окружающий мир, труд, рисование, я все это люблю.

Тогда врач предложила областную реабилитационную школу-интернат, последнюю надежду на полноценное образование и интересное будущее.

До сих пор живо вспоминаю ту добрую и мудрую женщину-врача. Её совет стал путеводной звездой, направившей мою судьбу и судьбу всей семьи в нужное русло. Без неё трудно представить, какой путь пришлось бы мне пройти.

Было страшно уезжать далеко от дома, неизвестно куда и на какой срок, к совершенно незнакомым людям. Но в свои десять лет я поняла, что иначе станет только хуже. Домашнее обучение грозило ленью и одиночеством, поэтому семья решила сделать этот важный шаг.

Долгая дорога проходила мимо живописных уральских гор и лесов. Бабушка заранее напекла ароматных пирожков, а на коленях в уютной люльке лежала любимая мягконабивная кукла Бэтси в красивом розовом платьице, рядом — веселый плюшевый щенок.

Интернат располагался в прекрасном месте: ухоженная детская площадка, благоухающие клумбы, величественные ели и просторное здание создавали уютную и гостеприимную обстановку. Территория радовала глаз и вселяла уверенность, что пребывание здесь будет комфортным и полезным.

Воспитательница и медсестра тепло меня встретили, осмотрели в медпункте, подтвердили мое здоровье и провели в девичью комнату. Она была светлой и простой: три кровати, стол, пара шкафов, тумбочки и полка на стене, простые обои.

Комната выглядела безлико и равнодушно, словно впитала в себя судьбы многих детей, их эмоции и переживания.

По коридору, справа и слева, размещалось ещё семь таких же комнат на двоих-троих человек. Напротив шел аналогичный коридор с комнатами для мальчиков.

Мама помогла мне переодеться, потом вместе с бабушкой ушла. Я смотрела вслед, глазами брошенного щенка, но понимала, что смогу справиться. Сейчас главное — познакомиться с новыми друзьями. Я показала ребятам семейные фотографии, чтобы почувствовать поддержку близких, пока мы ждали ужин.

Заснуть в новом доме было нелегко: комната пустая, соседские комнаты полны незнакомых голосов, а по коридору ходит воспитательница, надолго задерживая шаги возле дверей. Уже поздно, темно и тихо, а я всё думала: что эта кутахча́ там делает так долго? (Кутахча́ — это я придумала название человеку который ходит туда-сюда или тащится с сумками, когда тетя несла какие-то вещи).

Я уткнулась в волосы куклы Бэтси, бережно поцеловала её прохладный пластмассовый лобик и аккуратно положила руку на её мягкое тело, стараясь почувствовать покой и безопасность. «Ну вот, куколка, нам придётся привыкнуть тут жить,» — прошептала я тихо, надеясь, что Бэтси сможет стать моим утешением в этом новом мире.

Под утро вой пожарной сигнализации вырвал меня из тревожного сна. “Веу-веу! Внимание! Пожарная тревога, срочно покиньте помещение! Веу-веу! Внимание! Пожарн…” — вещал “железный” голос.

Оказалось, тревога была ложной, но спокойствие вновь улетучилось. Я недоумевала: что же тут такое происходит? Только смогла наконец уснуть, и вот снова какой-то кошмар.

Дальше следовал ранний подъём в семь утра — одеться, позавтракать, отправиться на занятия. Тут же последовало первое замечание: якобы у меня на тумбочке много лишнего. Но как игрушка моей куклы и её наряд вдруг стали лишними? Чем они мешают другим? Непонятно и обидно.

Друзья объяснили жёстко: здесь важен порядок. Пришлось спрятать игрушки в тумбочку и уйти на урок. Даже лоскуток не оставишь вне места! Все дни проходят под контролем чистоплотности и оценочных проверок. Зачем жизнь усложнять такими правилами? Нельзя просто спокойно жить и заниматься своими делами?

Мы играли после обеда в больницу или с Барби, особых запретов не было, главное — оставлять порядок после игр. Девочки запрещали трогать их игрушки, критикуя каждое мое действие. Ещё возмущались открытой дверью комнаты, хотя неясно, от кого её закрывать.

Не то чтобы я совсем уж замыкалась в себе, просто обстоятельства складывались по-разному. Порой приятно посидеть одной с Бэтси, посмотреть телевизор и помечтать, а иногда весело провести время в компании сверстниц. Иногда мы дурачились и затевали шуточные бои с Катей, озадачивая окружающих ребят.

На прогулке мы сделали необычные воздушные змеи из кусочков пленки и палок. Полёт моего змея под ласковым солнышком на ветру казался волшебным, и я решила назвать его Серби, ошибившись с именем совенка Ферби.

Вместе с новым другом Васей мы хотели сфотографироваться с нашими шедеврами, но строгая воспитательница отказала: «Еще не хватало с этими палками фотографироваться!» Я искренне не понимала, ведь это же так красиво!

Обычно я гуляла поблизости от корпуса, боясь упасть, а качаться на качелях решалась редко, лишь с верной подругой. Всё-таки полет моего красавца стал маленьким праздником среди будней.

В конце октября, вернувшись домой на осенние каникулы, отметила день рождения. Спустя три часа дороги, увидев свою улицу, ощутила будто и не уезжала совсем.

Возврат в интернат принес неожиданно приятные ощущения: знакомые стены, запахи и лица вызвали ощущение возвращения домой, ставшего почти родным местом.

Во второй четверти наш класс проходил реабилитацию: ЛФК, физиотерапия, лазеролечение. Упражняясь, я чувствовала себя неуклюжей, прямо как мой мишка Руди, но зато нашла новых друзей и полюбила педагогов и медсестру с темно-рыжими кудрями и отличным чувством юмора.

Надев защитные очки на лазеротерапии, ощущала себя пилотом, а отдыхая с грелкой на коленях, наслаждалась чтением. Однажды из любопытства заглянула за шторку, и увидела как Леша на соседней кушетке сладко дремлет с грелкой на плече. Подумала, “поспи, а то ведь ещё после обеда уроки”. Я поняла, почему мы так обожаем эти короткие паузы — учёба после них становится приятнее. Три недели дважды в год пролетали незаметно, даря тепло и радость.

После лечения и занятий мы с девочками собрали странное пугало: костыль, ночной тутор, сверху чей-то халат и шапка. Воспитатель увидела и сказала: «Дежурную ночью испугаете!”

Иногда случались неприятности: дети ломали и воровали мои игрушки. Дорогую поющую куклу испортили — порезали лицо, порвали тело. Почему вообще взяла её туда? Хотела поиграть без сестры, но теперь жалею: видимо, стоило проявить больше любви и терпения, а не совать аналогичную игрушку.

Мысленно спрашивала маму: “почему когда хочется как лучше, а выходит нелепица? Ещё и девчонки постоянно докучают”? Бабушка подсказала обращаться к семье в мыслях, чтобы не так скучать.

Был случай когда воспитатель выбросила мои платья и одеяльце для куклы. Я просто забыла что надо убрать все в тумбочку. Возможно потому что был поздний вечер и я уже устала и поэтому была невнимательной, медленно все делала, вот и провозилась с куклой.

Скорее всего, хотела просто постелить ей одеяло рядом с собой и укладываться спать уже. А воспитатель думала что я делаю всё это назло и даже не дала ни единого шанса все объяснить и исправить.

Я плакала, боялась что и кукол выбросят. Воспитатель сказала:

— Поори громче! — и притопнула на меня. Мне было страшно, я аж села на пол. Потом девочки ушли из комнаты, погасив свет. Я чувствовала одиночество и беспомощность. Хотелось чтобы появилась мама или бабушка, обняли и сказали “ничего страшного, все хорошо, это все мелочи”. Но ничего этого не происходило, я продолжала сидеть одна в пустой комнате.

Вспоминаю тот день, он был какой-то неудачный. Утром меня за что-то ругали, днем у соседки сгорел кипятильник и она тоже плакала. И тут еще эти платьица и одеялки, которые забыла убрать.

Утром я проснулась грустной и подавленной. Соседка по комнате заметила мою куклу за подушкой, сказала “так, дай сюда.” И отложила мою малышку на край стола. Смотрела на это с недоверием. Думала “ну вот, и девочки мной командуют”. Я боялась кому-то про это все рассказать. Сейчас думаю, ну что бы случилось, если бы я убрала все утром? Можно было бы не расстраивать меня на ночь глядя.

На следующий день я слышала разговор воспитателя и санитарки:

— Что у нее опять?..

— …Да выбросить надо все эти куклы…

Я снова чувствовала страх, сердце сжалось. Воспитательницу я стала про себя называть выкидывальщицей и портильщицей, и по фамилии прищепкой. Но детская душа сохранила доброе отношение и радость от совместных забав и развивающих игр.

Я прибирала и прятала свое маленькое хозяйство как могла. Хотя мне было искренне жаль держать своих маленьких друзей в темной тумбочке большую часть дня. Проверки порядка в комнатах казались мне формальными и бездушными.

Все же по выходным мы с девочками иногда стелили покрывало на полу и играли со своими “малышами”. И тогда я забывала на время этот, как сейчас говорят, трэш.

Когда родители навещали меня на выходных, дарили новые игрушки, наборы посудки. Я была рада этому. Эти два-три часа с ними было для меня как глоток свежего воздуха, казалось придавали сил. И вот уже четверть казалась короче. Говорили что детей не надо часто навещать, чтобы быстрее привыкали, а мне казалось что так только хуже. Еще звонили через вахту, потому что я случайно сломала свою Nòkia.

Еще мне было просто спокойнее спать с мягкой куклой под боком, ведь я очень много времени проводила вдали от дома.

Приходилось надевать на ноги на ночь тутора, такие пластиковые сапоги на всю ногу по самое не хочу. Это для лечения, кто не знает.

Опять же ночная дежурная угрожала что мои маленькие друзья ”сами уйдут на помойку”, если не уберу все и не надену тутора и пижаму к ее приходу. Я снова опасалась и очень старалась успеть все сделать до прихода дежурной.

Став постарше, я начала задумываться, отчего наша ночная дежурная такая раздражительная? Оказывается, она жила одна, собственных детей у неё не было, а здоровье оставляло желать лучшего. Порой, слыша её кашель, я испуганно представляла: вдруг ей станет совсем худо, а мы, дети, не сможем прийти на помощь?

В общем, я решила с ней не связываться: заранее убирала личные вещи подальше, ничего особо не рассказывала про себя и иногда делала вид что уже сплю. Не из обиды а для спокойствия.

 

В четвертом классе наш воспитатель решила что мы уже взрослые, но пока не научились держать комнаты в порядке. Поэтому она решила убрать “эту кукольную академию”, пока мы не научимся всему. Моя подруга Света пошла собирать наши игрушки в пакет, я делала все скрипя сердцем.

-Попрощайся с Бити, — сказала Света и вышла из комнаты. Бити — это мой поросенок, который тогда у меня был. Вместо прощания я вытащила поросенка из пакета вместе с некоторыми мелочами вроде деревянного волчка и спрятала в шкафу под вещами. Не смогла отдать своего друга в большую темную кладовку на неопределенный срок. Пусть даже ради послушания и порядка. Просто не смогла.

В этот год было и положительное для моих игр. У нас уже были уроки технологии, то есть появилась возможность начать учиться шить. Позже, меня педагог пригласила на “трудотерапию”. Здесь девочки 4-5 класс училась плести из ниток косички, кисточки, человечков из кисточек, делали помпоны из ткани и ниток. Пробовали шить самым простым швом “вперед иголку”. Я вырезала из кусочков ткани жилетки для мишек, делая по два отверстия в лоскутке ткани и завязывала ленточкой.

Иногда я ходила на “Бригаду” и там занималась рукоделием. Мальчики постарше посмеивались надо мной “всякую хрень сидит делает”. Мне было неловко. Педагог объяснила ребятам, что это развивает руки. “Ну вот и польза есть” — подумала я. Мне нравилось, как у меня все получалось.

Я всегда любила рукоделие, ведь мама и бабушка тогда много шили, я носила очень красивые юбки и сарафаны. Ну как тут не заинтересоваться разноцветными кусочками ткани и разными лентами? Я даже вязание пробовала. Получилась крошечная шапочка для маленькой собачки. И все-таки вязание это не мое — слишком все мелко.

Когда я училась в пятом классе, появилась наша третья сестренка. Я была безумно счастлива, мечтала поскорее увидеть малышку. Жаль лишь одно — частые разъезды мешали наблюдать, как она растёт и познаёт мир.

Я хотела связать или сшить сестренке шапочку, но ничего не получилось, хотя мои навыки шитья улучшились; я научилась делать плечевые срезы на жилетках и халатах, изделия стали более аккуратными, ткань не торчала, как раньше.

Но вернемся к играм. В шестом классе я узнала, что у одноклассницы Кати появилась кукла. Пупс в комбинезоне и шапочке, ростом примерно 50 см, почти как настоящий малыш!

После уроков мы с Катей закрывались в комнате и играли с нашим Рэном. Катя представляла себя его мамой, а я няней. Моя мама передала Кате несколько детских вещей, из которых сестра давно выросла. Вскоре у Рэна появилась “сестрёнка”: мягконабивная девочка Дафна с золотистыми косами и голубыми глазами. Один раз Катя пришла в комнату заплаканой и обняла Дафну. Я заметила что девушка немного успокоилась после этого.

Я стала шить одежду для этих кукол. Было интересно попробовать шить вещи крупнее, чем жилетка для маленького мишки. Комбинезон Рэна получился коротковат сзади, а платье для Дафны было узким и больше походило на майку, но я была довольна и даже учительница технологии меня похвалила.

Как-то я подумала о Кате; она сирота, передвигается на коляске, у нее в детстве не было своих игрушек. Чужие игрушки в игровой комнате — это конечно не то, а тут своя, любимая куколка, даже две! А в будущем она наверняка будет жить в каком нибудь доме-интернате, у нее не будет своих детей. Так пусть хотя бы поиграет. Это добавит ей ощущения тепла и радости.

Мне было жаль что над Катей смеялись.

-Мда, в седьмом классе в куклы играем.

Однажды на занятии у психолога я рассказала про свою любовь к куклам и игрушкам.

-Тогда надевай короткое платье и иди играй в песочнице… И друзья тебя уважать не будут. — Я думала, психолог поможет мне лучше понять себя, а в итоге чувствовала себя так неловко, что я не смогла толком ничего ответить и смотрела в пол до конца сеанса. Ничего себе, думаю, а то что я хорошо учусь, хожу в кружки, на ЛФК, участвую в конкурсах и каждый год стремлюсь стать участницей фестиваля творчества, это все неважно, главное, что я игрушку потискала?

В свободное время я размышляла: “А может я не добросовестно отношусь к взрослению? А может у меня в голове что-то не то? Или я странная?” Ответы я искала даже в учебниках ОБЖ, но там была информация лишь о физических изменениях и общие советы по поведению. В книгах для девочек тоже не нашла ничего такого, только советы по стилю, уходу за собой и уборке дома.

Одно время все наши игрушки прятали в кладовке, ожидая комиссию. Мне было некомфортно без своего Руди. Особенно спать ложиться. Я прижимала к себе комок одеяла, несколько раз по утрам искала Руди в кровати, но проснувшись окончательно, понимала что это всего лишь комок того же одеяла или полотенце, упавшее со спинки кровати. Мне кажется я спала тогда беспокойно немного. Прошло много времени, а наших плюшевых зверей никто не торопился возвращать из кладовки. Большинство игрушек конечно уже служили украшением комнаты. Проходя по коридору, я слышала разговор девочек:

-Вот сказали в эти игрушки не играть, я поняла, а Марина не понимает этого, тянет наш класс вниз.

-Не говори. Слушай, не тормози, выкини у нее все это.

-Да нафиг надо, психовать будет, хотя, посмотрим, если будет опять бардак…

Не понимаю, я же правда старалась поддерживать порядок в комнате. Бывало, что-то забыла, уронила, не заметила… Разве такое не случается с каждым?

Такое ощущение что Свете просто нравилось выдавать меня по каждому поводу. Даже дошло до записи на доске позора, хотя я просто оставила несколько тетрадей на кровати. Просто очень хотела дорисовать рисунок и в спешке забыла про эти тетради. Мы столько дружили, могла бы и помочь мне чуток, тоже мне подруга. Может никто бы и не заметил ничего, если бы не она. Мне казалось одноклассница возомнила себе черти что, потому что ей доверили последить за порядком. Или завидует мне.

Проблеском среди этих неприятностей стал мишка Коди. Он долго висел в зале ЛФК, и его мне отдали после уборки в зале. Пока Руди нет рядом, Коди будет мне поддержкой и утешением. Имя мишке придумал друг Вася. Ему я доверяла свой маленький секрет и он не смеялся надо мной. Посмотрев на мишку, просто выпалил “Коди!” Мне так понравилось.

-Он так похож на Руди, — заметил друг.

— Это его брат, — сказала я с улыбкой.

Судя по спортивным штанишкам, Коди любит погонять мяч и подтягиваться. В отличии от неуклюжего и немного капризного Руди, Коди гибкий и активный. Я придумывала Коди разные способности и образы, и даже путешествовала с ним в круизе по Волге со школьной группой.

Руди нашелся после летних каникул в кладовке. Я вздохнула с облегчением, взяла своего любимчика в руки и прошептала:

-Я больше тебя не потеряю, сама спрячу если надо будет.

Я представляла, как медвежата подружатся.

Играя дома с сестренками на каникулах, нашла белого зайчика с желтой грудкой, нарисованными закрытыми глазками и капельками цвета фуксии на ушках. Пушинка, как я ее называла, напоминала малыша, который сладко спит. Так и хотелось ее потискать. Так я стала путешествовать в школу и обратно с тремя зверьками.

Правда временами игрушек было многовато; мне на фестивале творчества подарили мехового мишку в ушанке и шарфике, с конфетами в животе, их можно доставать как из рюкзака. Пару игрушек я сшила сама на уроках технологии. На Новый год подарили рюкзачок с конфетами в виде гнедой лошадки. И нужно хотя бы половину всего этого увезти домой, иначе опять будет беспорядок.

 

Порой мне представлялось, как кто-то из воспитателей или одноклассников придет ко мне домой, и будет выбрасывать всех кукол и зверей заперев меня в ванной или в шкафу, выметая все что мне дорого, поганой метлой без права сохранить что-либо или даже без права приобрести что-то новое…

В то же время я понимала точку зрения воспитателей. Они хотели бы, чтобы мы выросли взрослыми ответственными людьми, которые занимаются чем-нибудь важным и полезным, а не “сюси-пуси”. И что если не следить за порядком, комнаты превратятся в свалку.

Я же просто хотела сохранить частичку детской радости и тепла, чувствовать себя более спокойно.

-Ты про это рассказ напиши, — посоветовала воспитатель. Как ты наводишь порядок, вот мол ты выросла, помогаешь сестрам. — Я пожала плечами: “Зачем еще про это писать, позориться только”.

— Или стихотворение какое-нибудь. Мол “Я на мишку не гляжу, за компьютером сижу”… — Да, я использовала ноутбук для написания стихов, рассказов, создания коллажей, это все очень интересно. Но даже самый крутой гаджет не заменит мягкости любимого мишки или зайчика. Компьютеру не расскажешь обо всех своих переживаниях и радостях не обнимешь, не прижмешь к груди перед сном.

Ну а из компьютерных игр я предпочитала те, где нужно готовить еду, менять наряды, заботиться о животных или детях. Старалась не томагироваться (от слова томагочи)- то есть не забирать сильно на игры, не быть зависимой.

Однажды я слышала разговор двух воспитательниц про меня, как я в третьем классе все разбрасывала, сколько-то у меня было кукол, какие-то самодельные чашечки, и горшок из обрезанной бутылки. Как же мне было неловко! Мало того что в этот вечер я получила замечание за испачканную одежду, еще и это. Зачем они об этом говорят? Ведь прошло столько лет, я сама уже забыла про это все. Ну не хотела я чтобы у нас был беспорядок. Просто так получалось. Да, пару раз я нарочно что-то разбрасывала, возможно чтобы привлечь внимание девочек, или что я тогда хотела? А может просто было баловство? Но это было пару раз и я была совсем ребенком, 10-11 лет.

А сейчас играть-то некогда: с утра уроки, после обеда кружки, потом выполнение домашнего задания. После ужина обычно я звонила родителям или бабушке, потом немного свободного времени, подготовка ко сну и отбой.

В основном после отбоя, я клала своих питомцев рядом с подушкой, чтобы соседки по комнате не видели. Накрывалась с головой одеялом, оставляя место для воздуха и шепталась со своими медвежатами обо всем что было за день. Так я получала передышку. Потом снимала одеяло с головы и спала уже нормально. И мне часто снилось, что я еду домой с мамой, папой или дедушкой. Или я в саду в семей, смотрю, как снег тает, и появляется зеленая трава и цветы.

Утром просыпаюсь, “ах, это был сон. Еще так далеко до каникул, весна не скоро“.

Естественно, нужно было скорее убрать игрушки подальше, чтобы не получить очередное замечание от санитарки или насмешку от девочек.

Наиболее тревожно мне было в начале недели. В понедельник вечером, наша воспитательница приходила с пятиминутки и начинался разбор полетов. Иногда можно было ожидать окончания собрания как грозы. Я боялась что влетит за какие-нибудь “махры”, которые я забыла убрать и опять выбросят все что мне дорого.

Казалось, будто другие стремятся отобрать мой маленький тайный мир, считая, что без него я стану счастливее или похожей на всех, лишённой желаний и собственного мнения. Мысль о потере этого уголка вселяла ужас: я боялась утратить доверие к людям и способность открыто общаться. Хотя, логичная часть меня говорила, что я преувеличиваю все это.

Тут же мне снова представлялось, вот ребята приходят выбрасывать моих кукол и зверушек, а я бью их в ответ, пинаю, или даже прижимаю дверью. А после прячусь в подвале или в шкафу, прижав к груди меховой комочек. И хочется навсегда закрыться от людей, которые не понимают меня.

Здравый смысл говорил мне: “да ты что? Так отгораживаться от людей из-за кучки игрушек!”

 

Как-то воспитатель сказала: “посиди с ребятами в кабинете СБО (там, где мы учились готовить и красиво накрыть на стол.) Тогда ты поймёшь “Господи, что я сижу с этими куклами?”

Нет, конечно я общалась с ребятами, шутила, занималась чем-нибудь совместно: проекты, коллективно-творческие дела (КТД) как у нас это называлось. Участвовала в праздниках и очень любила все это.

В то же время у меня были немного другие интересы, нежели у большинства одноклассников. Скажем, я не увлекалась иностранной музыкой, в которой ничего не понимала, и звучание которой порой казалось грубым. Не писала нелепые надписи на новой беседке, не участвовала в сборе слухов о других учениках и преподавателях.

Не подумайте обо мне плохо: я никого не осуждаю, просто интересы у нас разные, и порой ребята делают вещи, которые меня совсем не увлекают.

Порой больше хотелось спокойно сидеть заниматься в кружке вышивки или изо-терапии, создавая красивые аппликации из салфеток, цветной бумаги, и пластилина и рисовать. Творчество всегда было и будет моей отдушиной и возможностью выразить себя и доставляет большое удовольствие. Также я посещала библиотеку, брала книги в комнату и порой читала не отрываясь. Так же я с удовольствием выполняла упражнения в зале ЛФК для поддержания здоровья.

В хорошую погоду я любила сидеть на скамейке или на качелях, любоваться окружающей природой, цветами и просто мечтать. Бывало, я рассматривала какое-нибудь дерево, и это было похоже на медитацию.

Любовь к играм натолкнула меня на мысль поделиться ею с другими. Видя одинокого малыша в коридоре, предлагаю сыграть в мяч. Ребятам на колясках на улице стараюсь принести игрушки и придумать интересные забавы. Знаю, как трудно целыми днями находиться в неподвижности, потому хочу подарить им радость игры.

Порой слушала смешные сказки, которые ребята сами сочиняли на ходу. Например, про собаку, которая зачем-то съела кирпич и запила шампунем.

Еще я иногда помогала ребятам на колясках добраться до столовой или до класса, если могла это сделать, так как было видно что у персонала не хватало рук.

Я даже подружилась с второклассницей Лизой, болтала с ней о разном и подарила ей пару игрушек из дома. Я чувствовала тепло от этой девочки, когда она обнимала меня за плечо, и она напомнила мне мою сестру, ей тоже было 9 лет.

Так шло время. И вот уже третья четверть девятого класса.

На восьмое марта родители неожиданно приехали ко мне в интернат. Я была так удивлена, что уронила стопку рисунков и стакан с карандашами. Еще одна передышка с родными! Мне подарили косметичку с разными аксессуарами. Приятным дополнением к этому стал коричневый плюшевый котик в красном свитере.

Я назвала котенка Оливером. Он напоминал героя мультфильма “Оливер Твист” о приключениях поросенка, кролика и щенка.

Я отрезала у игрушки этикетку и петлю на голове. Это означало что это уже мой “друг“, а не просто игрушка из магазина. К тому же, лишние элементы мне мешали.

Иногда девчонки осуждали меня за привязанность к игрушкам, называли обидными словами, такими что язык сломаешь. Не понимаю, почему нельзя любить то, что дарит радость, если никому не мешаешь и ничего плохого не делаешь.

Парни тоже иногда посмеивались надо мной, а мне, семнадцатилетней девушке, хотелось романтики, легких прикосновений к руке и тёплого взгляда любимого парня. Мечталось танцевать с ним вместе, чувствовать ритм музыки и счастье быть собой. Неужели всему виной пара старых игрушек, сохранившихся с детства? Может не стоит привозить с собой? Нет, тогда я точно почувствую себя потерянной в чужих стенах среди чужих вещей, мне будет тяжелее морально.

А ребята могли бы прицепиться и к другому моему качеству.

Наверное, следовало рассказать о своей любимой игре с игрушками какому-нибудь учителю или воспитателю, которому доверяла, — вдруг бы получила поддержку. Но я так и не решилась.

Иногда хотелось уткнуться в мордочку мишки и забыть обо всём. Наверняка без этих коротких передышек давно бы свихнулась от ежедневной беготни, уборки и придирок ребят. Мир иной раз кажется слишком строгим и холодным, а с мишкой — уютно и спокойно.

Конечно, жизнь моя не была исключительно тяжёлой, было много хорошего, но ближе к концу четверти напряжение нарастало, и игрушки превращались в моих главных помощников. Просто с ними уютнее, да и приключениями моих маленьких друзей я тоже мысленно развлекалась. Контакт с мягким предметом помогал расслабиться.

 

Учебный год завершился, и перед экзаменами мы отправились в летний лагерь «Черемушки».

1 июня отмечался чудесный праздник День защиты детей. Были веселые аниматоры, яркие шоу с мыльными пузырями, аквагрим, подарки и интересные мастер-классы.

Жила я в комнате с девчонками из пятого-шестого классов. Веселились вовсю: гуляли, качались на качелях, участвовали в конкурсах, вечерами сочиняли забавные сказочные боевики. Иногда играли в больницу, представляли себя врачами, словно пытаясь победить собственные недуги. Я параллельно учила билеты экзамена, пока девочки “лечили” друг друга, придумывая разные истории. Например, про случайное отравление йогуртом.

-Ты что, совсем? Тухлый йогурт съела! — изображала Надя серьезный тон врача.

Мои игрушки стали объектом дружеских шуточек: «Оливер-дебил», говорили подруги, смеясь.

А вот Света еще в школе перестала со мной общаться: приходит в комнату, садится за ноутбук и смотрит сериалы. Прожить бок о бок и не обменяться ни единым словом показалось странным. Сначала я грустила и плакала, но вскоре решила не тратить нервы зря и сосредоточиться на учёбе, главное — удачно закончить четверть. Непонятно, правда ли всё началось из-за пары игрушек.

Первые годы мы дружили крепко, она многое для меня сделала, а теперь вот такое холодное равнодушие. Хорошо, что нас расселили по разным комнатам. Так стало проще сосредоточиться на подготовке к экзаменам и просто отдыхать.

 

Настал день экзамена по технологии, и наш класс блестяще его сдал — ни одной тройки! Возможно, именно увлечение шитьём помогло мне уверенно справиться с заданием.

Выпускной вечер стал настоящим праздником. Родители приехали, привели меня в порядок, причесали. Папа, улыбаясь, предложил приклеить мою руку к стулу, чтобы наконец сделать маникюр.

Уже подготовленная, зашла в зал. На мне нарядное платье нежно-розового цвета, украшенное изысканным жаккардовым цветочным узором. Юбка имела форму двойного солнца, складки которой переливались мягким фиолетовым оттенком, едва заметно мерцавшим на солнечном свете. Заколка с изящным цветком в тон платья завершала образ, похожий на распустившийся бутон розы.

Вечер прошел великолепно. Получив свидетельство об окончании школы, услышала похвалу директора: «Единственная ученица без троек!» Гордо стояла, прижав к груди выпускной альбом, думая: «Теперь забудут про забытые лоскутки и игру в игрушки». Игра вовсе не помешала учебе, скорее наоборот, именно это спокойное время, наполненное моими фантазиями и мечтами, придало мне сил и помогло справиться со всеми трудностями в то время когда я много находилась вдали от семьи.

Вечером собрались на тёплые посиделки с шашлыками, танцами и песнями под микрофон. Атмосфера царила особая, трогательная: кое-кто из родителей даже прослезился. Решила надеть платье — пусть простое, но всё же платье, хотела подольше оставаться красивой и элегантной.

 

Вернувшись около двух часов ночи после шумной вечеринки, я обнаружила, что соседки искренне заботятся обо мне. Они помогли переодеться, продемонстрировав заботу. Тогда я ощутила себя как Эмбер из прочитанного романа, которой служанка помогла снять платье. Только здесь эта сцена была полна простых человеческих чувств — тепла, заботы и поддержки.

Несмотря на собственные сложности со здоровьем и бытовыми вопросами, девочки показали настоящее человеческое тепло и доброту, став примером настоящего товарищества и взаимопомощи.

Мы даже поболтали и пошутили немного, несмотря на то, что уже так поздно.

Лежа в постели, я задумалась: странные бывают повороты судьбы: малознакомые девчонки проявляют искреннюю заботу и внимание, а бывшие подруги, вроде Светы и старших девушек, грубят и демонстративно игнорируют. Порой самая важная поддержка исходит оттуда, откуда её совсем не ждёшь.

Утром соседки никак не хотели отпускать меня домой: «Эй, ну поспи ещё с нами!» Но я вежливо отказалась: «Спасибо, конечно, девчонки, но мне правда пора, я очень устала и соскучилась по дому».

Покидая лагерь, я с улыбкой вспоминала прошедшие годы: как учились, шепотом болтали про мальчишек, как ленились возвращаться к урокам после каникул, лечились, шалили на лечебной физкультуре, засыпали с грелкой на коленях…

Обиды отпустила, оставив в душе только светлые и добрые воспоминания.

А мой котик Оливер весело выглядывал из кармана дорожной сумки, лежавшей на

сиденье машины.