Литра.Онлайн
Литра.Онлайн
Дайджест произведений современных авторов
Главная страницаПрозаДетективТрононосцы Ниннкигаль. Часть 1. Глава шестнадцатая

Трононосцы Ниннкигаль. Часть 1. Глава шестнадцатая

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

СЕКРЕТ ЗБЫШЕКА

 

Дом на Оболони, где обитал компьютерный гений Михаил из Дебальцево, показался мне братом близнецом тому, где мы с Амвросием уничтожили стаю вампиров-зверей. Панельная пятиэтажка, эпохи то ли позднего Хрущева, то ли раннего Брежнева, заросший акацией и шиповником палисадник, сероствольные громады тополей, взметнувшие к ночному небу руки-ветви, перекрученные непогодой. Покосившаяся горка и скрытая под сугробом песочница в середине двора. Одно-два горящих окна на весь дом — да и не удивительно, время-то позднее, а людям с утра вставать на службу. На железной двери слабо светилось окошко домофона.

Со своим другом детства Жанна созвонилась из автомобиля, сунув в ухо мой блютуз, который для меня был страшнее китайской головоломки. Но девушка разобралась с покупкой покойного Збышека в мгновение ока и могла разговаривать, не отпуская руля. Хотя на ночных улицах Киева в этот час автомобилей почти не было. Оболонь пускай и не выселки какие-то забубенные, а все же не Крещатик и не Андреевский спуск. Здесь живут не сливки общества, а его костяк. Те, кто каждодневным трудом создают доход миллионному городу-муравейнику, а не крутят хвостами на светских раутах.

Михаил не возражал против нашего позднего визита. Сказал, что сейчас чайник поставит и будет варить целую кастрюлю кофе. Заскочив по пути в ночной магазин, очень кстати сиявший витринами и рекламными щитами на обочине, мы припарковали «Хэтчбэк» у подъезда под кустом шиповника, напоминавшем снеговика, которого слепили по своему образу и подобию, скажем парочка африканских слонов. Жанна направилась прямиком к домофону, а я задержался на пару мгновений, пряча под полой пальто прихваченную из дому карабелу. Уже много лет у меня не возникала необходимость ходить с оружием, а вот гляди — пришлось. Придерживая клинок локтем, я едва удерживался от смеха, напоминая самому себе персонажа голливудского фильма «Горец». Конечно, в современном мире для защиты гораздо лучше подошел бы автоматический пистолет или, на худой конец, электрошокер, но я прекрасно знал — дойдет дело до настоящей драки, сабля в моей руке, помноженная на силу и скорость вампира, принесет больше пользы, чем пистолет-пулемет.

В подъезде воняло кошачьей мочой и цвелью. Тусклая лампочка, вдобавок залепленная толстенным слоем паутины и, кажется, забрызганная краской, не столько освещала путь, сколько мешала моему ночному зрению. В который раз удивляюсь, как люди умудряются жить в подобном свинарнике? Ладно, во времена короля Ягайло, грязь и сырость хоть как-то можно объяснить — средние века, дикость и дремучесть. Но в двадцать первом-то веке?

Михаил жил на третьем этаже за вполне приличной, облицованной деревом (или материалом, на него похожим) дверью. На слух я различил самое меньшее три замка и цепочку. Наверное, киевские программисты побаиваются грабителей…

До сих пор мне не доводилось близко общаться с профессиональными «компьютерщиками», но под влиянием книг, прессы и кинофильмов у меня сложился устойчивый образ виртуоза клавиатуры и повелителя интернета. Худосочный парень средней небритости с длинными, плохо промытыми и забранными в «конский хвост» волосами в очках с толстыми линзами и бесформенном свитере, залитом на груди пивом и кетчупом. Но дверь нам открыл невысокий толстячок, румяный и, несмотря на ночное время, гладко выбритый. Его темные вьющиеся волосы удерживала сеточка, а во рту поблескивала золотая коронка.

Жанна легко впорхнула в прихожую, я же остался стоять, не имея права переступить порог.

— Анджей? — обернулась девушка.

— Ты же знаешь, мне нужно особое приглашение, — усмехнулся я.

— Заходи!

— От хозяина дома.

— Эта старая, чопорная Европа! — Михаил радушно улыбнулся, чуть настороженно посмотрев на меня и снисходительно на Жанну. — Прошу вас, пан Анджей Михал, быть моим гостем.

— Благодарю, — я церемонно поклонился, будто на приеме у Краковского князя, и вошел. Запреты, налагаемые на вампира Великой Тьмой, имеют силу большую, нежели человеческие предрассудки или традиции.

Запахнув поплотнее на груди бордовый атласный халат, Михаил широким жестом пригласил нас в гостиную, где на маленьком столике с колесами уже дымились три чашки кофе.

— Быстро добрались. Я боялся, что остынет, — произнес он густым баритоном.

— Спасибо. — Я уселся в кресло, отодвигая предложенную чашку, — Восхищен ароматом кофе, но, к сожалению, доктора запретили мне все тонизирующие напитки. Включая кока-колу.

— Тогда, может, пива? — программист сделал вид, будто хочет встать и отправиться в прихожую к оставленной мной упаковке баночного «Gösser».

— Нет-нет… — поспешил остановить его я. — К спиртному мои доктора относятся еще строже. Ничего крепче минералки.

— Да? Странно… А вы не выглядите больным, пан Анджей Михал.

— Просто Анджей, если вас не затруднит. Кто в наше время полностью здоров?

— Это точно! — Он радостно подхватил предложенную тему. — Вчера так в боку стреляло. Прямо не повернуться!

Но Жанна не дала другу детства сосредоточиться на описании болезней и недомоганий, сунув ему в пухлые ладошки ноутбук.

— Ага! — пробормотал Миша, привычным движением откидывая крышку. — Хорошая машинка… была, года два назад. Что ж вы все на старье работаете. Вроде бы богатые люди… Вон, даже у Жанки блютуз в ухе и то последней модели…

Не знаю почему, но мне развязная говорливость Михаила не понравилась. Уж очень он мне напомнил Чеслава, читающего перед другими птенцами сонеты Петрарки. Наверное, я выдал чувства если не движением, то выражением лица, потому что Жанна накрыла мою ладонь своей.

— А знаете, откуда пошло название блютуз? — продолжал, как ни в чем не бывало компьютерный гений. — От прозвища короля Харальда[1] — этот викинг, говорят, так любил чернику, что его зубы всегда были синими! И фирма Nokia, придумавшая блютуз, назвала аппаратик в честь него.

Вот тут я не сумел сдержать смеха. Какими глупыми легендами обросло имя старейшего вампира Скандинавии, принца Дании и Сконе!

— Вовсе не были его зубы синими, — продолжая улыбаться, проговорил я. — А название его произошло от неправильного прочтения английского слова «blood». А самого Харальда современники называли «Кровавым зубом».

— Что вы хотите сказать, Анджей? — Щеки Михаила побелели — любо-дорого посмотреть, а пальцы замерли над клавиатурой.

— Ничего. Просто еще одна легенда, — я улыбнулся как можно более очаровательно, услышав, как, не выдержав, прыснула Жанна. — Знающие люди утверждают, что Харальд сын Горма был вампиром. Вы продолжайте, молодой человек, продолжайте. У нас мало времени.

Компьютерщик хмыкнул, крякнул и отставил ноутбук.

— Нахрапом его не возьмешь. Ну, ничего, сейчас я ему клизму поставлю.

Он вышел в соседнюю комнату и вернулся с продолговатым предметом, напоминавшим свисток, на веревочке. Быстро и почти не глядя, воткнул ее сбоку в нижнюю панель. Задумался на миг, вновь пробежал пальцами, будто пианист, выдающий виртуозный аккорд.

— Сейчас я его до самых печенок проберу, пан Анджей.

— Просто Анджей, я же просил. И до печенок не обязательно. Важно получить доступ к папке.

— Без печенок не получится. — Он откинулся в кресле и, поглядывая одним глазом в экран, заметил. — Я рад за Жанну, если у вас серьезно. Польша — образец демократии для Украины.

— Я — монархист, — усмехнулся я в ответ.

— Как? Но ведь шляхта даже королей выбирала!

— Вот и довыбиралась со своим «nie pozwala[2]». А было бы наследование престола, как при Пястах, никто бы Речь Посполиту не поделил бы. Хотя лично меня и русские цари устраивали вполне. Уж получше было, чем с Пилсудским.

— Что вы такое говорите?! — парень захлопал глазами. — Ведь традиции демократии…

— Давайте, Михаил, традиции демократии, как и автократии, и охлократии, и прочее, прочее, прочее, оставим политикам. Ведь у нас есть бизнес, не так ли? — Я заговорщицки подмигнул. — Вы занимаетесь своим, я — своим.

Он кивнул задумчиво и вдруг радостно улыбнулся.

— О! Сломался, как миленький!

— Кто? — удивился я.

— Да пароль ваш. Не может человек придумать такой пароль, который другой человек подобрать бы не смог, — Миша слегка перефразировал известное высказывание киногероя.

Жанна вытянулась в струнку, словно желая прошить взглядом панель ноутбука насквозь.

— Говорили, тут счета, а тут один файл «доковский» с каким-то бредом… — обиженно протянул программист.

— Дай сюда! — не часто в моем голосе прорезаются такие нотки, что самому страшно становится.

Компьютерный гений побелел, вжался в спинку кресла и трясущимися руками протянул ноутбук:

— Я ничего не успел прочитать, не убивайте меня, пожалуйста…

Почувствовав, на предплечье пальцы Жанны, я едва не расхохотался — за кого они меня принимают? Но ради пользы дела нахмурился еще больше, прорычав:

— Один мой друг, покойник, слишком много знал… В глаза смотри!

Михаил послушно вытаращился, стараясь всем видом показывать покорность и готовность к сотрудничеству.

— Спать! — рявкнул я. — Когда проснешься, то будешь помнить, что заходили приятели по фирме, пили кофе, смотрели футбол… А теперь — спать.

Он обмяк, подбородок упал на грудь. Послышалось ровное посапывание.

— Ух, ты! — искренне восхитилась девушка. — Ты со всеми так можешь?

— Я слабоват в магии разума, потому приходится носить с собой саблю… — рассеяно ответил я, впившись взглядом в монитор.

Жанна вскочила и, зайдя сзади, заглянула через плечо.

Щека к щеке мы прочитали крупные черные буквы, складывающиеся в непонятные слова:

 

Алси ку нуши илани мушити

Итти куну алси мушитум каллатум каттумтум

Алси бараритум каблитум у намаритум

Ашшу кашшапту у кашшипанни

Эли нитум уббираанни

Или-иа у Иштари-иа ушис-су-у-эли-иа

Эли амери-иа амру-усанаку

Имдикула салалу муша у урра

Ку-у имтана-аллу-у пи-иа

Упу унти пи-иа ипрусу

Ме маштити-иа уматту-у

Эли ли нубу-у хидути си-ипди

Изизанимма илани рабути шима-а дабаби

Дини дина алакти лимда

Эпу-уш салам кашшапи-иа у кашшапи-иа

Ша эпишиа у муштепишти-иа

Ис масс-ссарати ша муши липшуру рухиша лимнути

ки-ишруша пу-утту-ру ипшетуша хуллуку

Кал аматуша малла-а ссери

Ина кибит икбу-у илани мушитум.

 

Они — разрушительные бури и злобные ветры,

Злобный вихрь, предвестник гибельной бури.

Они — могучее племя, Древние,

Предвестники Чумы,

Трононосцы Ниннкигаль.

Они — потоп, опустошающий землю.

Семь Богов Широких Небес,

Семь Богов Широкой Земли,

Семь Древних — это они.

Семь Богов Силы,

Семь Злых Богов,

Семь Злых Демонов,

Семь Демонов Угнетения,

Семеро в Небесах,

Семеро на Земле.

 

Утуг хул!

Ала хул!

Гидим хул!

Мулла хул!

Маским хул!

Зи анна канпа!

Зи киа канпа!

Зи дингир энлил ла лугал куркур ра ге канпа!

Зи дингир нинлил ла нин куркур ра ге канпа!

Зи дингир ниниб ибила эшарраге канпа!

Зи дингир нинни нин куркур ра ге канпа!

Зи дингир а нунна дингир галгалла э не канпа!

Зи дингер анна канпа!

Зи дингир киа канпа!

Бабабарарара анте малдада!

Бабабарарара анте геге энене!

 

В комнате царила звенящая тишина. Жанна, кажется, даже дышать перестала. Я чувствовал, как бьется ее сердце.

— Что это? Мне страшно, — прошептала она одними губами. Я не услышал, а, скорее, уловил ее слова по дыханию на щеке. — Что это за язык?

— Не знаю наверняка, — тоже шепотом ответил я, — Но, по-моему, шумерский или древний вавилонский…

— Это заклинание?

— Почему ты так решила?

— Звучит так… Магически… Алси ку нуши…

Я прикоснулся пальцем к ее губам, заставив замолчать.

— Не нужно произносить это вслух. Кто знает, какие силы оно призовет?

— Зачем Збышек хранил это?

— Не знаю… Из всего этого мне знакомы только два слова — трононосцы Ниннкигаль.

— Трононосцы чего?

— И этого, моя радость, я тоже, к сожалению, не знаю. Слышал один раз. Обезумевший вампир — мы таких называем зверями — предрекал их приход. Откуда только он мог узнать?

— Он мог чувствовать. Ты знаешь, что собаки, кошки и даже канарейки чувствуют землетрясение? Уходят из домов. И даже порой пытаются хозяев утащить.

— Не знал.

— Ну, это, по-моему, в школе проходят…

— Я не учился в школе. Разве ты забыла?

— Забыла. — Она вздохнула, ткнулась носом мне в щеку. — Что мы с этим делать будем?

— Мы?

— А кто же? Или ты меня как Мишку усыпишь? Меньше знаешь, крепче спишь.

— Не усыплю. Но и втягивать тебя не хочу. Если Збышека убили из-за этого…

— Неужели можно убить из-за полусотни плохо рифмованных строк на шумерском?

— Иногда убивают за меньшее. Возможно, кто-то очень хотел завладеть этим заклинанием. Или страстно желал, чтобы я его не прочитал.

— Почему тогда не уничтожили ноутбук?

— Может, не успели…

Внезапно резкой трелью разразился мобильный телефон, лежащий в моем кармане. Даже я дернулся и сжал кулаки. Хорошо, саблю оставил в прихожей.

— Кто это? — испуганно пискнула Жанна.

Вместо ответа я двумя пальцами, будто ядовитого гада, выудил трубку. Он продолжал дребезжать, как старый звонок в советских подъездах. Экран светился, но не показывал ни единой цифры или буквы.

— Выбрось, — предложила девушка. — В форточку. Или в унитаз смой.

— Почему я должен кого-то бояться? — Во мне начала закипать злость. — Бегать, скрываться… Я — высший вампир! Один из самых старых в Европе! На какую кнопку давить?

— На зелененькую, — обреченно вздохнула девушка.

И я нажал. Поднес трубку к уху.

— Анджей, это ты? — глубокий женский голос прозвучал неожиданно близко. Захотелось оглядеться по сторонам.

— Я.

— С тобой говорит Василина.

Но я уже и без того узнал одну из немногих вампиресс из окружения Амвросия. И понял, почему телефон не высветил номера. Никто из киевских вампиров не мог знать, как позвонить мне — Збышек не успел сообщить, а я, даже если бы захотел, не разбирался в средствах мобильной связи. Что называется, ни ухом, ни рылом. Черноволосая красавица-хохлушка — такими их любят рисовать на пасторальных картинах, обряжая в вышитые сорочки и венки с цветными лентами, — могла связаться с кем угодно силой мысли. Не будь я высшим, со всеми вытекающими из этого положения привилегиями, и не была бы она столь привержена субординации, то голос звучал бы непосредственно в моей голове.

— Слушаю тебя, Василина. Что случилось?

Еще одна черта характера вампирессы-волшебницы — ментальной связью со старшим она могла воспользоваться лишь в экстраординарном случае. Война, нападение охотников, ворвавшиеся в Мать Городов Русских орды монголо-татар или одичавших фейри.

— Уходи из дома! Немедленно! Слышишь, Анджей!

— Да я, собственно…

— Нет времени! Живо на улицу. Мы идем на помощь! Держись!

Связь оборвалась. Обращаться через кусок пластмассы с маленькой толикой драгметаллов и алюминия тяжело и для величайшего волшебника, а Василина была сильной, одной из самых сильных в Киеве и вообще на Украине, но не великой. Уж лучше бы она, забыв о чопорности и предрассудках, вторглась в мой разум.

— Что случилось? — совершенно упавшим голосом спросила Жанна. Может быть, хотя бы теперь она поймет, что жизнь вампира это не сплошные праздники и развлечения, а еще и каждодневая опасность, когда не знаешь, кто друг, а кто враг, от кого ожидать вовремя подставленное плечо, а от кого — нож или осиновый кол под лопатку. — Не молчи! Скажи мне — что-то случилось?

Я уже принял решение.

— Возвращаемся! Немедленно!

Накинуть пальто, подхватить ноутбук и саблю было делом нескольких секунд. Дверь Михаила мы захлопнули — не хватало еще, чтобы из-за меня парня ограбили или убили, каким бы мерзким он не выглядел в моих глазах со своими демократическими благоглупостями.

Скатились по лестнице.

Прыгнули в «Хэтчбэк».

Хлопая дверцей, я сказал Жанне:

— О правилах движения забудь. Гаишники нас не потревожат…

И откинулся затылком на подголовник, раскидывая невидимость метров на пять вокруг автомобиля. Больше — опасно, поскольку нас могут не заметить другие водители. Как-то мы со Збышеком учудили нечто подобное, опаздывая в аэропорт. Только его мастерство спасло нас от столкновения на перекрестке, который мы пролетали на красный свет.

— А пешеходы? — слабо пискнула девушка.

— Я ими займусь…

Все верно. Давить людей не стоит. Чем они виноваты?

Я сосредоточился и нашел еще толику силы, чтобы погнать перед «Хэтчбэком» волну ужаса. Не того, что парализует жертву, отдавая ее, беспомощную, в лапы охотящегося вампира, а легкого, заставляющего бежать прочь от обочины, не отдавая себе отчета в причинах страха.

Мотор взревел. Взвизгнули шины.

Автомобиль рванулся с места, как застоявшийся жеребец.

Конечно, Жанне было далеко до Збышека, но в пределах своего умения управлялась она отлично. Нас всего один раз занесло на снеговом накате, царапнув левым крылом о стойку рекламой какого-то супермаркета. Никогда бы не поверил, что с Оболни на Андреевский спуск можно добраться за десять минут.

— Притормози у Булгакова! — бросил я, высвобождаясь из объятий пальто, а заодно и жакета.

Пронзительный скрип. Меня бросило лбом в стекло, которое тут же подернулось сетью мелких трещин.

— Пристегиваться надо, — охрипшим, но удивление твердым голосом, заметила девушка.

— В другой раз!

Карабела в моей руке вибрировала и просила крови.

— Будь здесь! При малейшей опасности беги!

Жанна кивнула и прижала обеими руками к груди ноутбук. Молодец! Героиня любого голливудского боевика сейчас начала бы проситься со мной, жалуясь, как ей страшно, и наверняка помешала бы в самый ответственный момент.

Я покинул автомобиль, держа саблю острием вниз в отведенной в сторону руке.

Бесшумно ступая, дошел до угла, не забыв кивнуть бронзовому Михаилу Афанасьевичу, который невозмутимо сидел со скрещенными на груди руками, будто вознамерился понаблюдать грядущее представление.

И тут громыхнуло!

Волна горячего воздуха прокатилась по улице. Багровая вспышка высветила фасады зданий, заснеженные тротуары и укатанную колесами мостовую. Над моей головой, прямо в доме-музее, зазвенели и посыпались стекла.

Я выглянул.

Окна моей квартиры чернели, будто разверзшиеся жерла вулканов, а в недрах что-то клокотало, клубилось пламя.

Бедные соседи…

Почему-то мне стало жалко именно их, а не накапливаемые десятилетиями произведения искусства, антикварную мебель или одежду от ведущих модельеров.

В ответ на взрыв протарахтела короткая очередь. Похоже, «калашников». Хлопнул выстрел, другой из тяжелой винтовки — с такими впору на слона ходить.

Раздался вскрик.

От дома напротив, прямо ко мне, пятясь и отстреливаясь, бежали люди в черных масках, одетые в камуфляжную форму. Один из них размахивал черным пистолетом, издали напоминавшим немецкий «Глок»[3]. Его слишком быстрые движения показались мне подозрительными. Неужели один из кровных братьев?

За углом соседнего дома вспыхнули быстрые огоньки — будто пламя газового резака. Затарахтели выстрелы. Один из отступающих крутанулся на месте и упал, отбросив в сторону винтовку Хеклера и Коша. Меня так удивило использование немецкого оружия, что я поначалу не сообразил, с кем же идет перестрелка?

А понял, что друзья пришли мне на помощь, только когда в отсветах пожара пробежал размытой тенью Семен. Он стрелял «по-македонски», скрестив руки, и попал, самое малое два раза. В ответ ударили из подствольного гранатомета. Брызнули осколки кирпича, фасад старого дома заволокло дымом. Думаю, таких разборок Киев не помнил с середины девяностых.

— Отрезай! Отрезай! — донесся веселый и злой голос Серёги-ДШБ. Похоже, это он засел с «калашниковым» и жалил отступающих врагов короткими очередями, не давая им юркнуть в проходной двор.

— Тримай![4] — гаркнул Селиван, выскакивая из-за угла.

Длинный казацкий чуб его развевался, словно вымпел над боевым кораблем. Размахнувшись, птенец Амвросия швырнул гранату прямо в толпу, пятящуюся ко мне. Если бы ему противостояли одни лишь люди, то их конец был бы предсказуем, как смена дня и ночи. Но вампир, руководивший отступлением, подпрыгнул, протянул руку и словно вынул гранату из воздуха, в лучших традициях волейбола отправляя ее обратно. Ребристый мячик разорвался в полуметре от головы Селивана.

Как там говаривал киевский князь? Очередь из АКа в голову любого из кровных братьев упокоит… Действие гранаты оказалось столь же надежным и смертоносным. Бывший казак, посеченный осколками, рухнул навзничь, стремительно истлевая. Должно быть, один из острых кусков металла пробил его сердце.

— А-а-а, су-уки!!! — протяжно заорал Серёга, выбегая из укрытия.

«Калашников» в его руках прыгал, как пожарный брандспойт.

Не помня себя от ярости, я рванулся в бой.

Того, кто думает, что сабля не соперник автоматическому оружию, я вызову когда-нибудь на поединок. Дело не в том, палаш в твоей руке или пистолет-пулемет, а в самой руке.

В тот миг мне казалось, что я способен отбивать клинком летящие пули.

Расстояние до кучки врагов я покрыл в три длинных прыжка, даже не прибегая к левитации.

Первого, подвернувшегося под руку, ударил острием в висок. Второго рубанул наискось, в правую ключицу. Лезвие скользнуло по пластинам бронежилета. Добрая сталь зазвенела, но выдержала столкновение, а человека бросило на колени.

Рядом свистели пули.

— Куда ты, Анджей?! — кричал Семен. Наверное, я мешал ему.

Но клинок свистел в воздухе, напевая привычную песню смерти.

Взмах!

Очередной ублюдок, превративший мой дом в пепелище, хватается за живот, тщетно пытаясь удержать вываливающиеся внутренности.

Выпад!

Клинок крошит зубы, через нёбо вонзаясь в мозг.

И вдруг прямо перед моим носом возник, словно из ниоткуда, черный срез пистолетного ствола. Позади него мерзко ухмылялась перекошенная физиономия вампира. Того самого, что руководил людьми. Палец медленно давил на спусковой крючок.

Карабела — на миг мне показалось, что сабля живет своей жизнью, предугадывая мои желания, — мелькнула в морозном воздухе, перерубая тонкое белое запястье.

Все-таки пуля успела вылететь, но благодаря сабельному удару пробила мне плечо.

Жуткая боль, как будто раскаленный лом с маху вогнали, завертела меня волчком.

Серебро!

Теряя сознание, я успел увидеть, как однорукий вампир, размахивая культей, стремительно бежит к ближайшему дому, в немыслимом прыжке цепляется здоровой рукой за лепнину, украшающую подоконник второго этажа и забрасывает себя прямо сквозь стекло в чью-то квартиру…

Сколько я пробыл в беспамятстве?

Наверное, немного.

По-прежнему валил густой черный дым из моих окон, все так же мелькали в глубине языки пламени, доедая остатки мебели. В воздухе висел едкий запах порохового дыма и крови.

Серёга-ДШБ с АКМом наизготовку обшаривал цепким взглядом окна домов. Не думаю, чтобы у кого-либо из жильцов возникло малейшее желание высунуться после той бучи, что мы здесь устроили. Кстати, нужно бы уходить как можно быстрее — с минуты на минуту следует ожидать доблестный киевский ОМОН. Обычный участковый или патрульный милиционер сюда не сунется — кишка тонка, но ОМОНовцы могут. Работа такая.

— Ты как, Анджей? — довольно буднично спросил Семен. Он стоял напротив меня на одном колене. Уже без оружия, но по-прежнему опасный.

— Жжет… — не стал лукавить я. — Пули серебряные. Кого-то еще зацепило?

— Афониного слугу насмерть в голову, — откуда-то сверху сказала Василина.

Оказалось, я лежу на спине, а голова моя покоится на коленях вампирессы, которая тонкими, но сильными пальцами сжимает мне виски.

— Боль я сниму, Анджей, но тебе кровь нужна. Без этого не встанешь.

— Ничего, я крепкий.

— Не крепкий, а глупый. Зачем с саблей в свалку полез? — возмутилась волшебница.

— Зло взяло. За Селивана.

— Ты ему помог этим? — сурово произнес Семен. — А если бы тебя очередью в упор? Или из гранатомета?

— Но ведь обошлось?

— Мы бы их и сами положили! — походкой вразвалочку подошел Афоня, удерживая «калашников» стволом вверх. — Фашистов били, а с этой сволочь не справимся?

— Никого живого не осталось! — Джамиля я не видел, но узнал его голос. — Дети шайтана и змеи! Холодной кровью делу не поможешь…

— Значит, найди прохожего какого-нибудь! — прикрикнула на него Василина.

— Не надо… Обойдусь, — возразил я, пытаясь подняться.

— Не обойдешься!

— А вон гляди, какая куколка! — удивленно протянул Афанасий. — Прямо к нам идет. В самый раз Анджея подлечить.

— Не думаю, что Анджею понравится твое предложение, — хмыкнул Серёга-ДШБ.

Повернув голову, я увидел, что Жанна, которую Афоня назвал куколкой, уже не идет, а бежит ко мне, наплевав на присутствие полудюжины злых и голодных вампиров.

Еще миг и она прижалась ко мне, упав во взрытый снег.

— Что? Что случилось? Ты ранен?

— Все в порядке… — без зазрения совести соврал я.

— Серебро, — немногословно заметил Семен. — Ему крови бы.

Жанна молча принялась разматывать шарфик.

— Не надо! — я попытался покачать головой. Черные точки поплыли перед глазами.

— Чуть-чуть отпей, — ласково посоветовала Василина. — Кровь, добровольно отданная, знаешь, какую силу имеет?

— Пей, сколько надо, только не умирай, — прошептала Жанна, приближая тонкое, пахнущее духами горло к моими губам.

— А ну, отвернулись все! — голосом торговки с Привоза, рявкнула Василина. — Ишь, вылупились.

Теплая кровь, восхитительная на вкус, который я помнил еще с того случая в самолете, капнула мне на губу, впитываясь без остатка. Сладкая, несущая жизнь, силу и бодрость. Каждый вампир знает, как трудно бывает оторваться и не выпить лишнего. Но я умел держать себя в руках, иначе не прожил бы столько веков. Десять капель, не больше.

Боль в плече не исчезла, но скрутилась в маленький клубок, гнездящийся чуть пониже ключицы. Значит, началось заживление.

— Спасибо, — я легко коснулся губами губ моей спасительницы.

Все еще пошатываясь, поднялся на ноги. Жанна тут же прижалась ко мне, то ли ища защиты, то ли обороняя меня от неведомой опасности.

— Кто это был? — спросил я Семена.

— Откуда ж я знаю? Я Серёге поручил за твоим домом приглядывать, а то ты о каких-то решетках разговор завел. Не успел он подъехать, как этих заметил. Они на грузовике приехали, снизу от Днепра. Мне отзвонился, я бегом собрал наших и сюда.

— Как я, дурень бестолковый, не заметил, что машины нет под подъездом? — развел руками слуга. — Теряю форму…

— Третий раз за неделю — это уже слишком, — сказал я. — Кто бы они ни были, он совершили ошибку. Теперь я начну охоту. Кем бы они ни были. Пускай даже трононосцами Ниннкигаль!

— Кем-кем? — удивился Афоня и тут же махнул рукой — мол, что с контуженного взять?

— Ты, Анджей, не стесняйся, если помощь потребуется, — просто, но искренне проговорил Семен. — А сейчас нам уходить надо. И так нашумели — мама не горюй! Можешь у меня пожить пока. Завтра подумаем, как дальше быть.

Я покачал головой.

— Мне нужна укромная нора — я теперь волк-одиночка.

— Ну, как знаешь… Ты на колесах? Тогда держи адресок, — Семен полез за пазуху.

— Вы тут прощайтесь, а я пошла, — Василина вздохнула,  в два шага поравнялась со мной и шепнула на ухо. — А девочку инициируй… Это я тебе говорю! Хватит по Агнешке сохнуть.

До «Хэтчбэка» я добрался, опираясь на плечо Жанны и карабелу.

— Ноутбук я под сидение засунула, — быстро пояснила девушка.

— Умница. Спасибо.

— Как же мне было страшно, — она взялась за руль, но трогаться с места не спешила. — Когда в кино стреляют и взрываются — это весело и интересно. А в жизни… Да! Она Агнешкой ту принцессу назвала? Ну, ту, чей портрет у тебя висит?

— Висел, — поправил я девушку. — Он сгорел, как и все в моем доме. Но может быть, это и к лучшему? Так проще начинать с начала, с чистого листа.

— А мое имя есть на твоем листе?

— Есть, — я протянул руки и погладил ее по щеке. — Причем вписано оно большими буквами. В заголовок.

— Ну, тогда, — она улыбнулась, — поехали рыцарь-вампир. К новой жизни.

Двигатель мягко заурчал, отзываясь на поворот ключа.

— Куда едем?

Заглянув в бумажку Семена, я назвал адрес.

 

[1] Харальд I Синезубый Гормссон (930 — 986 г.г.) — король Дании и Норвегии.

[2] Не разрешаю (польск.).

[3] Glock 18 — австрийский автоматический пистолет производства Glock GmbH. Предназначен для вооружения спецподразделений армии и полиции.

[4] Лови! (украинск.).

1

Автор публикации

не в сети 7 часов
Владислав Русанов1 118
To nie sztuka zabić kruka, ale honor dla rycerza gołą dupą zabić jeża.
Комментарии: 82Публикации: 415Регистрация: 22-06-2021

Другие записи этого автора:

61

Пикси в пикселе ...

10

Над копром звезда… ...

21

Сергей Волков «Я — кукла вуду» ...

10

Стояли звери ...

Добавить комментарий

Поделись публикацией и получи баллы:

Авторизация
*
*
Регистрация
* В написании логина допускается использование только латинских букв, а также цифр.
*
*
Пароль не введен
*
Генерация пароля