Добавлено в закладки: 0
Дарья, здравствуй.
Пишу тебе. Пишу, хотя пальцы замирают над клавиатурой, будто преступник на месте преступления. Зачем? Не знаю. Себе не могу объяснить. Просто должен. Должен, и всё.
У меня нет иллюзий. Ни капли. Разум мой, холодный и чёткий, выстраивает неопровержимые доказательства: мы — тупик. Мы — история, где каждая глава больнее предыдущей. Я свожу наши дни в колонки «нужно» и «уже не нужно», и итог выходит безжалостным. Ты мне не нужна. Я не нужен тебе. Цифры сходятся. Дело закрыто.
Но тогда почему снова и снова, как проклятый, возвращаюсь к тебе мыслями? Почему в тишине, когда город за окном замирает, я ловлю себя на том, что ищу в шуме машин отголосок твоего смеха? Это безумие. И каждый раз я мысленно бью себя по рукам, отгоняю эти тени. Запоздалые подзатыльники растерянной душе.
Иногда, в слабые моменты, мне кажется: а вдруг? Вдруг стереть всё, как исписанную грифельную доску, и вывести первое слово заново? Чистое, без шрамов. Но это самообман. Нельзя забыть. Нельзя. Я помню всё: и как строились мосты, и как они рушились. И каким огнём горели обломки. Этот негатив — не пыль, его не смахнуть. Он въелся в кожу, отпечатался на сетчатке глаз. Это яд замедленного действия, который будет отравлять каждый новый день, каждый взгляд, каждое «доброе утро». И нам обоим станет только хуже.
Я не готов. Ты не готова. Мы разбиты.
Но есть другая реальность. Параллельная, существующая лишь в щелях между сном и явью. Там мы другие. Там мы счастливы. Там твоя рука находит мою не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы просто быть рядом. Это так ясно, так тепло… А потом я открываю глаза. И снова здесь. Где тебя нет. Где мы — катастрофа.
Сегодня мне всё равно, что ты делаешь и с кем. Завтра я буду хотеть знать, какого цвета небо над твоим городом и не болит ли у тебя голова. Это смешно. Это унизительно. Это правда.
Я не отправлю это письмо. Оно останется здесь, в черновиках, как трофей моей собственной слабости. Как бутылка, брошенная в океан собственного одиночества. Может, ты никогда его не прочтёшь. Может, прочтёшь. Это уже не имеет значения. Сам акт его написания — вот мой крик в пустоту.
Будь счастлива, Дарья. И прости меня. За то, что я до сих пор не могу дышать полной грудью, потому что воздух в моих лёгких до сих пор пахнет тобой. И я не знаю — то ли это любовь, то ли самая жестокая форма ненависти. То ли жизнь, то долгое, мучительное прощание.
Всё. Точки нет. Есть только тире, за которым — бесконечная, гулкая пустота.
Автор публикации
