Серафима. Роберт утром заявился…

Добавлено в закладки: 0

Роберт утром заявился.
(А не виделись лет пять).
Как же парень изменился,
В нем теперь и не узнать,

Нерадивого студента.
От машины до часов,
Все с иголочки. Клиентов
Знать, хватает, будь здоров.

И в своем, похоже, деле
Роберт точно не профан.
Глянь, вон с кожаным портфелем…
Вместе мы составим план.

Ну держись теперь, Григорий,
Сима больше не одна!
Позабыв дела и хвори,
Вместе с Робертом она,

Перерыла все законы.
Нет лазейки, вот беда.
Без просветов и зазоров,
Ни крутись как, все ж нельзя.

Переделать бы ограду,
Только Симу аж трясет.
«Не пойду навстречу гаду,
Носом землю рой, вперед,

Но найди, племяш, возможность.
Потеряла бабка сон.
Представляю всю я сложность,
Только мне важней забор».

«Понимаю, тетя, чувства,
Твой порыв и весь подтекст.
Только есть закона буква.
Так что: Dura lex, sed lex».

«Вот и ты, племяш, туда же.
Про закон я поняла.
Ты вот в этом антураже,
Мне найди лазейку для…

Что б снести забор не много
Знаешь, надобно ума.
Ты найди мне по итогу,
Способ — сделать не снося».

«Выход есть, и это пчелы».
«Пчелы? Ты сдурел, племяш?».
«На участке ульи коли,
То забор уже не блажь,

А защита для соседей».
«Где ж возьму я этих пчел?».
«Так купи… на рынке где-то,
Я-то в этом несилен».

«Пчел на рынке? Вот ведь глупость,
Не цыплята же они,
Не овчинный полушубок…
В нашей здешней-то глуши…».

«Я найду тебе три улья.
Только сделаю звонок.
«Эй, привет! Ну как ты, Юльчик?
Помоги еще разок…»».

Не прошло еще и суток,
Ульи – вот они, стоят.
И жужжат, а Сима чутко
Спит, твою же вот ведь мать.

«Но за-ради-то забора,
Я стерплю еще не то.
Надо ульи – кто бы спорил,
Но не я. Забор, зато

Сохраню. Племяш, за это,
Крокодилью ферму хоть».
«Крокодилью ферму? Дело».
«Мне пчелиных хватит сот».

«Ну смотри, ведь крокодилы,
Это, знаешь ли, верней.
Кто ж захочет крокодила,
Видеть у своих дверей?».

«Не горю и я желаньем.
Радикально как-то все ж.
Крокодилов не потянем,
Это ж прямо выпендреж».

«Правда в этом есть, конечно,
Крокодилы чересчур.
Увлекаться тоже нече,
Приведем мы пчел на суд.

А для пущего эффекта,
Я пожертвую собой.
Вот такой наш будет вектор,
Разозлю я ночью рой.

Покусают меня пчелы,
Пусть распухнет нос к утру.
И в таком вот виде коли,
Покажусь судье, игру

До конца сыграю чисто,
Пчелы, мол, ну хуже псов.
Отстоим забор. Юрист я
Серафима будь здоров».

«План, конечно, фифти-фифти,
Но сейчас не до манер.
Говорю заглавным шрифтом,
Коль не выйдет эта херь,

Соглашусь на крокодилов.
Мне хоть стая обезьян,
Лишь бы в споре с тем дебилом,
Отстоять забор. Горлань

Что сочтешь, племяш, ты нужным.
Хоть, что я сошла с ума.
Лишь бы суд единодушно,
Защитил мои права».

Разыграли, как по нотам.
Рано утром в день суда,
Прямо, значит, на восходе,
(Получилось, хоть куда),

Роберт сунул палку в улей…
Не узнать теперь лица.
«Не принять коль мне пилюлей
Рожей я своей истца

Испугаю. Все пора нам,
Выезжаем вот уже».
Ах ты ирод окаянный,
Бог всегда настороже.

Метит шельму. Вот и Сима,
Зря затеяла обман.
Роберт должен был вестимо,
Весь распухнуть. Вот их план.

Все сначала шло, как надо,
Нос распух, за ним губа…
Сима уж сама не рада,
Но племяш, вот это да,

Задохнулся… шок у парня,
Анафи… язык сломать.
Завершили путь в канаве,
Не везет же твою мать.

Стонет Сима, боль какая,
Так ведь хрустнула нога.
Привела ее кривая,
До больничного угла.

Собирали ейну ногу,
Цельных, значит, три часа.
И племяш, спасибо, помощь,
Подоспела, жив пока.

А ведь мог и кони двинуть.
На кого оставить дом.
Сима здесь в палате, видно,
Пролежит еще пластом

С месяц. Вот ведь наказанье!
Суд отложен – это плюс.
Минус – мука и страданье.
Не надеть самой рейтуз.

Полежи-ка месяц к ряду,
Волком взвоешь. Это жесть.
Отлежишь бока ты к ляду.
Вот послал Всевышний крест.

Там стоит забор на месте,
В первозданной красоте,
Сима ж здесь, и неизвестно,
Снимут гипс когда уже.

Что же толку от забора,
Коль не тешит Симин взгляд?
А все Катька эта – кобра,
Ну скажи, на кой же ляд,

Привязалась ты, зараза!
От тебя один урон.
Нужно было Симе сразу,
Порешить тебя. А то

Вот теперь одни проблемы.
Отсидеть бы, так уж раз.
Вместе с Гришкой вы в тандеме —
На каблук налипла грязь.

Срок за вас – лет пять, не больше,
Отсижу я, да вернусь.
Так амнистия там тоже,
Не успею и во вкус

Я войти – глядишь, и дома.
Стой забор, как и стоял.
В голове у вас солома,
А туда же: «Стал нам мал,

Стало быть участок, Сима…»
А на кой вам та земля?
И на той, что есть косили,
Лишь траву. Деревья тля

Сожрала. Пучка укропа,
И того в помине нет.
Софья ваша недотрога.
Ну Савелий старый дед.

Вы-то вроде бы в расцвете.
Посадите хоть цветы.
Но у вас же даже летом,
Ничего взамен травы.

В общем, эта эпопея,
С тем забором, твою мать,
Отложилась. Сима нет бы…
Так ругается опять.

Заглянул ведь к ней Семеныч.
«Сима, как ты тут сама?
Вот, принес тебе бульона,
Ты поешь. Жена моя

Для тебя его варила.
Он полезный для костей».
«Ты скажи мне, друг мой милый,
Как забор там? Сколько дней,

Не была я, значит, дома,
Катьке с Гришкой дан карт-бланш.
Глянь, не сделали ль проема?
Взять хотят поди реванш?

Я ж лежу тут, видишь, лежнем.
Будь неладна та нога.
И сочувствие их ложно,
Катька мне звонила зря».

«Так она звонила, Сима?»,
«Позлорадствовать, поди.
Ты, нет-нет, пройдись там мимо,
Ну, навроде, по пути,

Пригляди уж ты за домом,
А не то снесут забор».
«Не волнуйся, право слово,
Будет нужно, так дозор

Я поставлю у забора,
Береги себя, кума».
Отложили в общем споры,
Иль на месяц, иль на два.