Письмо декабриста

Скрипит перо в ночи под свист метели.
А за окном мороз и часовой.
Мечты о счастье птицей улетели
В тот снежный день декабрьский роковой.

Трещит и брызжет искрами лучина.
В душе тоска, отчаяние и мгла.
Звон кандалов. Ты хочешь знать причину,
Что нас на бунт к Сенату привела?

Отвечу честно, Анна, друг любезный,
Ни месть, ни гнев, что бешено кипит,
И не расчет довёл до края бездны.
Не дух мятежный пламенный, а стыд.

Как ржа железо, сердце разъедавший,
Что был страшнее каторги и стуж.
Как, Цицерона и Руссо читавший,
Носящий шпагу, я — владелец душ?

Простых крестьян, мне перед Богом равных.
Могу продать их, в карты проиграть.
Людей крещеных, русских, православных.
Я стал себя за это презирать.

К одним святым взываем мы с мольбами.
Одни молитвы шепчем у икон.
И сделав их безвольными рабами,
Мы нарушаем божеский закон.

Я помню, как в усадьбе в Подмосковье
Отец в Париж задумывал вояж.
И поменял кормилицу Прасковью
На дорогой дорожный экипаж.

Как на балу, целуя даме руку,
Я равнодушно выслушал доклад.
Был продан повар Петр. Я на разлуку
Обрёк семью, разрушив жизни лад.

Там за порогом бальной залы- проза.
Судьба холопа- мелочь и пустяк
И, как гранит, застыли от мороза,
Сердца господ, одетые во фрак.

И я восстал не против Государя,
А против лжи и прежнего себя.
И, как ни странно, даже благодарен
За обретение правды, пусть в цепях.

За право жить, как совесть мне велела.
За право быть в согласии с собой.
Несу свой крест за праведное дело.
За волю тех, мне вверенных судьбой.

И если б мог я жизнь начать сначала,
Я б выбрал тот же путь, сомнений нет.
И главный грех и стыд мой, что молчало,
Дремало сердце много долгих лет.