Memento mori

 С задумчивой тоской портреты наблюдаю
Поэтов тёмного Серебряного века.
Собрание томов я разные читаю,
И мнится мне: «Вся слава человека!»
И где-то на страницах пожелтелых
Ахматова живёт, а с нею Гумилёв, —
Живой, ещё у стен холодных, белых
Стоит, средь Петроградских соловьёв… 

А что же я? Конец у всех один!
Оставлю, может, книжку небольшую, —
Бог весть! — прочтёт однажды муэдзин
И скажет всуе шутку несмешную, —
Что жил такой да эдакий поэт:
«Неправоверный!» — Богу прекословил!
«Не будет нами он в веках воспет! —
Он тщетно только пустословил!»