Поделитесь публикацией с друзьями:

Share on facebook
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on twitter
Share on telegram
Share on email

Кровь ангела. Медальон с лунным камнем. (18+)

Падшие ангелы живут среди людей отдельными общинами. У них жестокие правила и законы, и свои представления о морали. В их сердцах давно поселилась тьма и там нет места любви и человечности. Чистая кровь - единственное, что представляет для них ценность, ведь от кровосмешения клан неизбежно вымирает, а вместо ангелов рождаются низшие демоны. Поэтому когда судьба даёт им шанс в лице девушки Натаниэль, рождённой от благословения Светлого ангела - за ней начинается настоящая охота. Однако в дело неожиданно вмешивается любовь, которая ломает древние устои и заставляет Падших взглянуть другими глазами на мир вокруг.

Пролог
— Вы так редко меня навещаете, — Касиэра приобняла дочь за плечи и коснулась лба нежным поцелуем. — С тех пор, как ты уехала, я осталась совсем одна…
Они сидели на скамейке в саду под вишнёвым деревом: мать и дочь, такие непохожие друг на друга. Обе выглядели почти ровесницами, но Касиэра отличалась дивной красотой. Высокая, статная, с безупречной фигурой — она могла затмить любую королеву красоты, вышагивающую на подиуме. На фоне водопада блестящих каштановых волос, волнами спадавших по её плечам, завораживали ярко-синие глаза, глядевшие из-под густых тёмных ресниц. Чувственный рот был очерчен пухлыми розовыми губами, точёный нос, нежный подбородок и ямочки на щеках — всё это делало красоту Касиэры неотразимой. Рядом с ней невысокая, полноватая Кэт с задорным мальчишеским ёжиком волос на голове и большими голубыми глазами казалась серым мышонком. Впрочем, и её мужа Юджина тоже нельзя было назвать красавцем. Приземистый, широкоплечий, лысоватый, несмотря на свои двадцать шесть, к тому же в очках — Юджин являл собой привычный образец владельца небольшой фирмы, полжизни проводящего в офисе.
— Мама, ты же знаешь, Юджин всё время занят на фирме, — виновато пробормотала девушка, крепче прижимаясь к матери и кладя голову ей на плечо. — А я постоянно прохожу обследования, и… — она замолчала, сокрушённо вздохнув. В голубых глазах проступила боль.
Касиэра погладила дочь по короткому ёжику русых волос.
— Почему ты так расстраиваешься? — тихо спросила она. — Вы женаты только два года. У вас обязательно будут дети, нужно только подождать.
— Юджин не хочет больше ждать, — Кэт отстранилась от матери, покачав головой. — Мы любим друг друга, но боюсь, он уйдёт от меня, если я не рожу.
— А что говорят врачи?
— Врачи… — у девушки вырвался судорожный вздох, и голос дрогнул от отчаяния. — Они говорят, что… у меня не может быть детей, — её губы задрожали, и Кэт отвернулась, пытаясь скрыть проступившие слёзы.
Касиэра вновь обняла дочь и, притянув к себе, поцеловала в макушку. Кэт закрыла лицо ладонями и вся съёжилась, превратившись вновь в маленькую, беспомощную девочку, какой Касиэра и увидела её во дворе приюта много лет назад. Что-то тогда дрогнуло в сердце молодой женщины, и она не смогла пройти мимо. Кэт было пять, когда та её удочерила и привезла сюда, в отдалённую деревню, где вырастила как свою дочь.
— А где Юджин? — Касиэра повертела головой, словно пыталась отыскать мужа дочери среди деревьев в густо заросшем саду.
— Он спит на веранде, — девушка достала платок, чтобы стереть бежавшие по лицу слезинки. — Восемь часов за рулём его вымотали, — она высморкалась и попыталась улыбнуться, чтобы не расстраивать мать.
— Тебе тоже нужно отдохнуть. Смотри, уже темнеет, да и прохладно становится. Пойдём в дом, — Касиэра поднялась со скамейки. — Сейчас поужинаем и… — она не договорила.
Тишину сумерек вдруг нарушило оглушительное карканье ворон, стаей пронесшихся над засыпающим садом. Их галдеж заставил обеих женщин невольно взглянуть вверх на темнеющее небо.
Одинокий белый голубь метался в вышине, пытаясь увернуться от атаковавшей его разъярённой стаи. Чёрные птицы одна за другой кидались на свою жертву, ударяя огромными клювами в уже израненное, ослабевшее тело. Одна из ворон схватила голубя за крыло и некоторое время тащила за собой, заставив перевернуться в воздухе и беспомощно хлопать другим крылом, пока её сородичи безжалостно молотили его клювами. В конце концов, ворона выпустила жертву, и белая птица, потеряв равновесие и последние силы, камнем полетела вниз. Стая бросилась следом, но опоздала. Пролетев сквозь густые ветви колючего кустарника, голубь исчез из вида.
Кэт первой очнулась от ужасного зрелища и бросилась к месту трагедии. Не обращая внимания на раздиравшие лёгкую ткань блузки колючки, она пробиралась сквозь кусты, отыскивая взглядом раненую птицу. Касиэра двигалась следом, то и дело поднимая взгляд к небу и наблюдая за стаей ворон, продолжающей медленно кружить над ними. Кэт была так увлечена поисками, что не заметила, как мать остановилась и как потемнело от ярости её красивое лицо.
— Прочь! — выдохнула Касиэра почти беззвучно, коротким жестом приказав стае убираться. — Пошли прочь!
Вороны смолкли на мгновение, затем с громким карканьем умчались в сторону леса.
Тем временем, забравшись в самую чащу непроходимых кустов, Кэт остановилась, после чего вдруг вскрикнула и попятилась. Когда она обернулась к матери, которая её догнала, лицо девушки было белее мела, а в голубых глазах застыли потрясение и ужас.
— Там… — только и смогла выдавить она, стуча зубами. — Там… человек.
Касиэра нахмурилась и, обойдя дочь, застыла, разглядывая лежащего на земле окровавленного мужчину.
— Принеси воды! — скомандовала она дочери, чуть подтолкнув её за плечи. — И постарайся не разбудить Юджина.
Кэт неуверенно кивнула и нерешительно двинулась к дому. Пройдя несколько шагов, она уже бегом помчалась по тропинке.
Касиэра проводила дочь задумчивым взглядом, потом снова обернулась к лежащему на земле мужчине.
— Ориэль, — прошептала женщина, разглядывая перепачканное землёй и кровью лицо раненого. Он был одет в белоснежную тогу, которая теперь местами порвалась и пропиталась кровью. Мужчина лежал на спине, и казалось, что землю под ним устилает покрывало из таких же белоснежных пуха и перьев. И только приглядевшись, можно было понять, что это огромные крылья, сложенные за спиной.
— Касикандриэра, — в ответ выдохнул ангел, с трудом приоткрыв сияющие чистым небесным светом глаза.
— Зачем ты здесь? — женщина приблизилась, но всё ещё не решалась прикоснуться к раненому, окутанному слепящим ореолом света. Только склонилась над ним, с тревогой вглядываясь в прекрасные черты лица.
— Срок приближается… — шепнул Ориэль одними губами и на его гладком, как мрамор, лбу появились морщинки. — Уже скоро… — он не договорил. Вернулась Кэт, принесла стакан воды в дрожащих руках.
Не дожидаясь указаний матери, девушка склонилась над раненым и, приподняв ему голову, поднесла краешек стакана к его губам. Ориэль сделал глоток, но прежде чем Кэт отстранилась, он сжал стакан раненой рукой, выплеснув из него всю воду. Кровь ручейком потекла по его запястью и закапала в пустой стакан. Стекло замерцало ярким огнём и на глазах смялось, подобно листку бумаги, превратившись в камень из чистого лунного света. Ангел сжал камень в кулаке, а когда разжал пальцы, на его ладони очутился медальон в форме птичьей лапы, держащей в своих коготках «лунный» камень. Молча он протянул медальон девушке. Та поняла, приняв из его рук подарок.
— Спасибо! — растерянно пробормотала Кэт.
Ориэль не ответил. Он несколько мгновений смотрел в глаза девушке, затем улыбнулся, и его ладонь мягко прикоснулась к её животу.
— Натаниэль… Назови её Натаниэль… — сорвалось с его губ, прежде чем они застыли навсегда. Его рука бессильно упала. Взгляд потух. Тело ангела замерцало в лёгкой голубой дымке и очень скоро растворилось в ней, исчезнув без следа.

Глава 1. Загадки повсюду
— Проснись, Натаниэль! Проснись!.. — голос Касиэры звучал, словно набатный колокол, проникая прямо в чудесный сон, которым наслаждалась Натаниэль. В этом сне её обнимал Андрес — прекрасный принц, являющийся к ней в ночных видениях. Они сидели на берегу реки и…
— Проснись, Натаниэль! — видение померкло, растворившись в предрассветных сумерках. — Медальон!.. Надень медальон!..
— О, нет!!! — Натаниэль открыла глаза и поморщилась. Такой чудесный сон!.. И опять всё испортила Касиэра со своим медальоном! Интересно, и долго ей будет сниться этот кошмар? Касиэры уже год нет в живых, но это не мешает ей почти каждую ночь напоминать девушке о дурацкой безделушке, которая досталась ей от матери.
Натаниэль вздохнула и перевернулась на другой бок. Её мысли тут же вернулись к молодому человеку, который как раз собирался её поцеловать, прежде чем вмешался злополучный голос. Немного помечтав о красавчике Андресе, девушка поняла, что уже не уснёт. Она встала с кровати и подошла к окну.
Был туманный серый рассвет. И хотя погода всё ещё была весенней, лето вступало в свои права. Над бескрайними полями кружила стая ворон, и их карканье было слышно даже в доме. Накинув халат и шлёпанцы, Натаниэль вышла на улицу. Становилось всё светлей, но в низинах между холмов лежал плотный туман. Поёжившись от утренней сырости, девушка зевнула и направилась по тропинке в сад. Оглушительный гомон приближающейся стаи ворон заставил её поднять голову и посмотреть вверх.
Вороньё чёрной тучей неслось прямо к дому. Они летели низко, едва не касаясь верхушек редких деревьев. Сначала всё это Натаниэль лишь удивило, но по мере того, как огромная стая подлетала ближе, девушка вдруг ощутила необъяснимый страх. Толком не понимая, что именно её испугало, она кинулась обратно в дом.
Вороны, не сбавляя скорости, устремились за ней, но опоздали. Натаниэль успела заскочить внутрь и захлопнуть за собой дверь.
Через мгновение всё пространство вокруг заполнилось оглушительным карканьем и сухим треском, с которым птицы врезались в деревянные стены дома. Оконные стёкла тут же покрылись пухом и перьями, и те, смешавшись с брызгами крови, потекли вниз, оставляя после себя ярко-алые подтёки.
Почти оглохнув от птичьих криков и грохота, девушка прижалась спиной к стене, с ужасом наблюдая, как под напором обезумевших птиц одно за другим трескаются стёкла, расползаясь широкой кровавой паутиной. Окна звенели, скрипели рамы, готовые в любую минуту разлететься в щепки. Натаниэль, громко всхлипывая, судорожно озиралась по сторонам в поисках возможного укрытия. И тут её взгляд случайно упал на комод, остановившись на маленькой, покрытой изрядным слоем пыли железной шкатулке. Почти не осознавая, что делает, девушка бросилась к комоду и, схватив шкатулку, открыла её дрожащими пальцами. Высыпав на столик горсть безделушек, она отыскала среди них медальон, надела его на шею и в ту же секунду потеряла сознание.
***
Этот медальон пролежал в шкатулке шестнадцать лет. Натаниэль сегодня впервые достала его после смерти Касиэры. Он не был слишком ценным и не представлял собой какого-то художественного шедевра. Грубую серебряную цепочку венчала такая же серебряная лапа какой-то птицы. В когтях лапы был зажат гладкий, круглый, небесного цвета лунный камень.
В общем, надевать подобное украшение, а тем более носить его постоянно, Натаниэль не собиралась. Правда, Касиэра настаивала на этом, когда была жива, и девушка, чтобы сделать ей приятное, а скорее всего для того, чтобы избежать лишних споров, пару раз поддалась на уговоры и надела медальон в школу. Но лишь для того, чтобы тут же спрятать его под блузку. Красоваться в классе в аляпистой, совсем немодной безделушке ей не хотелось.
Когда Касиэра заболела и уже не могла вставать, она опять заговорила про медальон. Сказала, что тот представляет собой семейную реликвию, которую ни в коем случае нельзя никому отдавать. Даже заставила поклясться, что после её смерти девушка будет беречь вещицу как зеницу ока. Не желая спорить с умирающей, Натаниэль дала клятву.
После того, как при пожаре погибли её родители, девушка жила в деревне у Касиэры, которую Натаниэль всегда считала матерью, потому что своих родителей почти не помнила. Да и Касиэра относилась к Натаниэль, как ко второй приёмной дочери, о которой заботилась так же, как когда-то о Кэт. Кроме того, Касиэра нисколько не изменилась за эти годы, как будто время обходило её стороной, не решаясь коснуться столь безупречной красоты.
И если бы не змея, которая её укусила, женщина до сих пор оставалась бы молодой и полной сил. Но вышло так, что судьба забрала у Натаниэль последнего родного человека. Они вместе возвращались домой с прогулки, когда это случилось. Шли по берегу реки, потом решили немного передохнуть на сложенных брёвнах возле моста. Не успели присесть, как раздался крик Касиэры. Она схватилась за лодыжку, на которой виднелись две кровоточащие ранки. Оказалось, что её укусила змея. Обыкновенная гадюка, которая пряталась между брёвен. Помощь оказали сразу. Натаниэль сбегала за доктором, который ввёл противоядие, но здоровье Касиэры с тех пор сильно пошатнулось. Организм почему-то не мог справиться с воздействием яда, и женщина угасала на глазах. Однажды утром у неё уже не хватило сил подняться с постели, и через несколько дней Касиэра умерла.
Натаниэль не пустили на похороны. В деревне существовало строгое правило, по которому детям до восемнадцати лет запрещалось присутствовать на погребении. Девушка пыталась спорить, но Староста общины приказал запереть её в доме и никуда не выпускать до тех пор, пока не закончится церемония. Потом ей позволили сходить на кладбище, чтобы положить цветы на свежий бугорок земли, не обозначенный даже табличкой с именем усопшей. Староста тогда сказал, что у них в общине такие правила, и имена, данные на Земле, не имеют ничего общего с именами, данными на Небесах. Поэтому нет смысла устанавливать надгробия и таблички.
Самое страшное, что и у родителей Натаниэль тоже не было приличной могилки. Они сгорели в собственном доме, и их тела просто смешались с пеплом пожарища.
Натаниэль была ещё маленькой, когда дом загорелся. Она почти ничего не помнила. Только непроглядную, чёрную ночь, страшное зарево пламени и звон разбитого стекла. И ещё маму, которая надела на её голую шейку тот самый медальон, сунула его девочке под пижаму и, закутав в одеяло, выбросила малышку в окно из горящего дома. Сама выбраться не успела. Как и отец, останки которого так и не нашли. Дом обрушился, навсегда похоронив под собой обоих родителей.
Натаниэль так никогда и не узнала, из-за чего случился пожар. Её нашли соседи, а под утро приехала Касиэра и забрала девочку к себе. С тех пор они так и жили.
Деревушка была небольшой — всего два десятка домов — и стояла у самого леса. Дорога к ней шла через обширные поля, вдоль узенькой речки, заросшей кувшинками и камышами.
Народ в деревне жил обособленно, чужаков не любил, а к гостям относился настороженно. Детей в школу, в город, возил специальный автобус, а магазин и почтовое отделение находились в трёх километрах, в соседнем посёлке. Впрочем, такая отдалённость от цивилизации всех устраивала, потому что люди в деревне были не бедными — у всех по машине, а то и по две. Так что никаких неудобств никто не испытывал.
Заправлял в деревне староста. Он решал все споры, оформлял браки, свидетельствовал рождение и смерть, а также распоряжался на праздниках и похоронах. В общем, заменял собой всех чиновников сразу. Звали его Афаэл. Вся община деревни его уважала и слушалась.
Впрочем, Натаниэль почти не общалась со старостой. Так, пару раз забегала к нему домой, чтобы передать домашнее задание его детям, которые учились с ней в одном классе: близнецам Лайле и Сандалу. У них, как и у самой Натаниэль, не было матери: она умерла, едва они родились.
В деревне вообще жили преимущественно мужчины, которые всем и распоряжались. Они составляли собой совет общины и устанавливали местные правила. Что касается детей, то здесь тоже преобладали мальчики, поэтому у Натаниэль, кроме Лайлы, подруг больше не было. Да и Лайлу она видела чаще всего в школе, так как Афаэл не позволял детям праздно шататься по улице, загружая их работой по дому и на ферме.
***
Натаниэль очнулась от тупой боли во всём теле и медленно открыла глаза. Её шёлковые белокурые волосы упали на лицо, мешая разглядеть мир вокруг. С трудом приподняв чуть дрожащую руку, девушка убрала с глаз длинную чёлку и огляделась. Обнаружив, что лежит на полу посреди комнаты, Натаниэль попыталась встать. Морщась от слабости и тупой боли в затылке, держась за краешек стоявшего рядом стула, она неуверенно поднялась на ноги.
Комнату озарял яркий солнечный свет, делая видимыми пылинки, летающие в воздухе. В саду за окном безмятежно щебетали птицы, покачиваясь на тонких ветках усыпанной ягодами вишни. Обведя взглядом комнату, девушка потёрла виски и зажмурилась, пытаясь вспомнить подробности своего обморока. Перед её мысленным взором тут же возникла стая безумных птиц, чёрным ураганом обрушившихся на дом. Едва порозовевшие щёки Натаниэль вновь приобрели болезненный желтоватый оттенок, а лоб покрылся холодной испариной. С трудом преодолев подступивший приступ паники, девушка глубоко вздохнула, стараясь мыслить более здраво. Она ещё раз осмотрела комнату и решительно направилась к дверям.
Оказавшись в саду, среди мирно зеленеющих трав и пёстрого ковра греющихся на солнышке цветов, Натаниэль почувствовала себя гораздо лучше. Радуясь тёплому ветру, обдувающему влажный лоб, она не торопясь обогнула дом, внимательно разглядывая стены и окна. Всё выглядело совершенно обыденно. Нигде не было ни малейших признаков того, что на её жилище кто-либо посягал. Окна блестели прозрачной чистотой, на окрашенных деревянных стенах дома ни единого пятнышка. Перьев и пуха девушка тоже не обнаружила.
Облегчённо вздохнув, Натаниэль вернулась в дом. Приняла таблетку обезболивающего и только тогда сообразила посмотреть на часы. Те показывали восемь утра. Вспомнив о том, что сегодня важная контрольная по иностранному языку, от которой будет зависеть её итоговый балл, девушка засобиралась в школу. Быстренько умывшись и переодевшись, она сгребла со стола учебники и, сунув их в сумку, бросилась бегом к остановке школьного автобуса.
***
— Да прекрати ты в этом копаться, всё равно ничего уже не исправишь! — Лайла решительно убрала книгу из-под носа Натаниэль, которая пыталась сопоставить ответы контрольной с теми, что были написаны в учебнике. — Пойдём лучше на улицу, погода такая чудесная!
— На автобус не опоздайте, — пробубнил Сандал, недовольно взглянув на сестру своими серыми глазами. Лайла, почти точная копия своего брата, только в женском облике, ехидно улыбнулась, небрежно тряхнув копной тёмно-рыжих волос, крупными волнами рассыпавшимся по её плечам.
— Не занудствуй, — огрызнулась она, вновь поворачиваясь к Натаниэль и помогая той собрать книги.
— Сегодня пятница, — снова вмешался Сандал, едва Лайла раскрыла рот, чтобы что-то сказать.
— И что? — возмутилась она, обдав брата уничтожающим взглядом.
— А то, что автобус уходит на пятнадцать минут раньше, — в тон ей бросил юноша, беря свою сумку и демонстративно усаживаясь на стол против девушек. — Все уже на остановке, мы одни здесь торчим.
Лайла закатила глаза и, вздохнув, обвела взглядом пустой класс.
— Ладно, мы сейчас, — наконец нехотя согласилась она, доставая расчёску. — Дай хоть причесаться нормально, — кое-как расчесав непослушные локоны, девушка протянула расчёску подруге. — Тебе тоже не помешает.
Натаниэль благодарно кивнула и постаралась так же быстро справиться со своей причёской, но вдруг охнула, пискнув от боли. Длинный локон белокурых волос зацепился за что-то на шее. Натаниэль сморщила хорошенькое личико, осторожно потянув локон, попавший под воротник блузки.
— Что там у тебя? — Лайла вытянула шею, пытаясь разглядеть причину мучений подруги.
— Не знаю… За что-то зацепилось… — девушке всё же удалось вытянуть локон, и вслед за ним из-под воротника полезла тонкой змейкой серебряная цепочка.
— О, сейчас помогу, — понимающе кивнула Лайла и, аккуратно придерживая волосы подруги одной рукой, другой потянула за цепочку. Что-то тёплое скользнуло по груди Натаниэль, и наружу появился медальон с лунным камнем. Лайла удивлённо уставилась на украшение, затем так же удивлённо взглянула на подругу. — Зачем ты надела это в школу? — фыркнула она, явно разочарованная. — Это же бижутерия какая-то…
Сандал, присутствующий при их разговоре, невольно заинтересовался и тоже бросил на вещицу любопытный взгляд. Брат и сестра с интересом разглядывали голубой камень, и поэтому никто из них не заметил, как неожиданно побледнела Натаниэль, вдруг вспомнив, что надела медальон во время нападения птиц.
— Я… Я просто примерила и забыла снять, — выйдя из ступора, отмахнулась блондинка, поспешно отрывая волоски от серебряной цепочки.
— А оправа интересная, — заметила Лайла, поймав пальчиками птичью лапу, держащую камень. — Очень необы… А-а-а! — вдруг завопила она, отскочив, как ужаленная, и согнулась, схватившись за руку, которая повисла беспомощной плетью.
— Что случилось? — встрепенулся Сандал и бросился к сестре, пока Натаниэль пыталась понять, что происходит.
— Руку свело! — простонала та сквозь слёзы, которые от боли выступили на её глазах. — Как будто током шибануло, и теперь… не могу пошевелить…
— Наверное, вчера на сенокосе перетрудилась, — пробормотал юноша, массируя руку сестре и одновременно бросая на Натаниэль какой-то странный, задумчивый взгляд. — Ну, как теперь? — после пятиминутного разогрева мышц спросил он у сестры.
Лайла медленно пошевелила пальцами, потом осторожно подвигала локтем
— Вроде получше, — кивнула она, переводя дыхание.
— Ладно, идём, — Сандал подхватил её сумку и первым направился к дверям. — Автобус сейчас уйдёт.
— Ты как? — сочувствующе поинтересовалась Натаниэль, пряча медальон под блузку и догоняя друзей.
— Как будто меня кувалдой огрели, — буркнула Лайла, продолжая потирать руку. — У меня искры из глаз посыпались, когда это произошло. Думала, умру от боли.
— Может, потянула вчера?
— Похоже на то, — Лайла угрюмо кивнула. — Отец теперь разозлится, что я не смогу помогать.
— Он у вас рабовладелец, что ли? — возмутилась Натаниэль. — Вы вообще отдыхаете?
— Иногда, — девушка криво усмехнулась, залезая в автобус.
— Слушай, а на День Рождения ко мне он вас отпустит? Мы в воскресенье хотели собраться, ты помнишь?
— Помню, — Лайла всё-таки улыбнулась. — Я постараюсь его уговорить, обещаю.
— Хорошо, но учти: если к пяти часам вы с Сандалом не придёте, я возьму торт и сама к вам заявлюсь! Посмотрим, как Афаэл посмеет меня выгнать! — обе рассмеялись, и настроение сразу улучшилось.
***
До деревни оставалось ещё километров пять, когда двигатель автобуса натужно заурчал; что-то заскрипело, и, дёрнувшись пару раз, машина остановилась.
— Ну вот и приехали, — хмыкнула Лайла, в окно разглядывая обступивший их со всех сторон хвойный лес, примыкающий прямо к дороге. — И что теперь? — она, как и все, посмотрела на водителя, плотного и вечно угрюмого мужчину, вылезающего из автобуса. Тот открыл какую-то панель, покопался там недолго, затем сплюнул с досады и вернулся в салон.
— Вылезайте! — скомандовал он школьникам, доставая из кармана мобильный. Дети, а их было человек семь, не считая Натаниэль и компании, послушно полезли из автобуса. — Через полчаса придёт другой транспорт, а вы пока проветритесь, — буркнул водитель, набирая номер. — И не вздумайте бродить по лесу! Оставайтесь возле автобуса и ждите.
Младшие дети присели на обочине, прямо на траву, а Натаниэль, Лайла и Сандал остались стоять, только отошли чуть дальше.
Пока водитель разговаривал по телефону, обсуждая поломку и запасной транспорт, Сандал обрывал малину с ближайших кустов.
— О, смотрите! — внезапно шепнул он девушкам, указав рукой на небольшую полянку за кустами. — Какой смешной кролик!
Лайла и Натаниэль тут же обернулись, разглядывая серого зверька, с увлечением поедающего какой-то корешок. Заметив ребят, кролик оторвался от своего пиршества, привстал на задние лапы и несколько секунд не мигая смотрел на компанию. Затем как ни в чём не бывало вернулся к своему занятию.
— Он нас даже не боится! — с восторгом заметила Лайла, наблюдая за зверьком. — Давайте подойдём ближе? — и, не дожидаясь ответа, девушка стала осторожно обходить кусты. Сандал, в глазах которого уже зажегся охотничий огонёк, медленно двинулся за сестрой. Натаниэль ничего не оставалось, как поддаться авантюризму друзей и последовать за ними.
Кролик их словно не замечал, невозмутимо продолжая трапезу. Сандал на ходу снял с себя ветровку и растянул её в руках.
— Что ты задумал? — чуть слышно спросила Лайла.
— Тс-с! — юноша поднёс палец ко рту, кивнув в сторону кролика. — Я хочу его поймать.
Зверёк как будто услышал. Сжав в зубах обед, он неторопливыми прыжками пересёк полянку и уселся доедать под кроной небольшой ели.
— Сам напрашивается! — ухмыльнулся Сандал, подступая к зверьку. Но едва парень приблизился настолько, чтобы сделать бросок, кролик нырнул под ветви лапника и запетлял между деревьев. Пробежав метров двадцать, он остановился и, зыркнув в сторону людей настороженным взглядом, вновь уселся под деревом.
— Этот кролик как будто… заманивает нас… — задумчиво произнесла Натаниэль, но её никто не слушал. Брат с сестрой азартно преследовали свою добычу, шаг за шагом удаляясь всё дальше в лес…

Глава 2. Нежданная находка
Погнавшись за кроликом, друзья не заметили, как отошли от дороги на довольно приличное расстояние и оказались на просеке, среди хаотично поваленных деревьев и загнивающих корней, торчащих в разные стороны, подобно щупальцам гигантских спрутов. Кролик куда-то исчез, нырнув в одну из многочисленных полостей стволов, чем заставил ребят наконец прекратить охоту.
— Где это мы? — первой встрепенулась Лайла, оглядываясь и одновременно срывая с одежды колючки репейника.
Сандал скептически повёл плечами. Парень был явно расстроен тем, что добыча ускользнула.
— Может, лучше вернёмся? — предложила Натаниэль, кивнув в сторону стены деревьев. — А то уедут без нас.
— Пошли, — неохотно согласился юноша и направился было обратно, но тут вопль сестры заставил его обернуться.
Лайла стояла к нему спиной и нервно дёргала рукой, указывая куда-то в сторону. Сандал проследил за её движением и невольно остолбенел. Кролик вернулся. Но теперь он был не один. Рядом с ним находилась ещё пара зверьков. Они стояли на задних лапах совершенно неподвижно и разглядывали непрошеных гостей. Их серые тельца дрожали от возбуждения, а ставшие огромными чёрные глаза светились красноватыми огоньками неприкрытой злобы.
Сандалу потребовалось несколько секунд, чтобы оценить обстановку, после чего он ухватил сестру за локоть и потянул к себе, заставляя медленно отступить.
Тут же послышалось угрожающее шипение, и зверьки, выйдя из оцепенения, оскалились, подобно взбесившимся монстрам. Их морды сморщились, челюсти раскрылись, оголяя два ряда острых, как иглы, зубов. Сквозь неровный частокол грязных клыков, на землю закапала вязкая, молочно-белая слюна. Кролики опустились на четыре конечности и пригнулись, готовясь к нападению. Каждое их движение сопровождалось низким утробным урчанием, которое становилось всё более громким. Носы подрагивали от нетерпения, а кровавый огонь в глазах быстро разрастался в пожар настоящего безумия. Прижав уши и нервно дёргая лапами, бешеные зверьки начали медленно приближаться к ребятам.
— Блин! Какого… — вырвалось было у Сандала, но он тут же смолк от визга Натаниэль, стоявшей позади них. Брат с сестрой дружно обернулись и увидели ещё двух зверьков, приближающихся к ним с другой стороны. Шерсть на спине кроликов стояла дыбом. Их челюсти отбивали судорожный ритм, разбрызгивая вокруг обрывки тягучей слюны. Глаза утратили всякую живость, став мертвецки пустыми и остекленевшими. Зверьки осторожно, почти ползком, надвигались на детей, не переставая при этом издавать какие-то немыслимые, леденящие кровь звуки вперемешку с нестройным клацаньем зубов.
Не сговариваясь, вся компания попятилась, отступая к стене деревьев. Лайла с такой силой вцепилась в руку брата, что кончики её пальцев побелели. Натаниэль пятилась вместе с ними, но чуть быстрее, поэтому первой оказалась на тропинке, петлявшей по лесу. Тут позади неё что-то хрустнуло, и зашелестели ветки кустов. Девушка обернулась, но ничего не заметив, вновь сосредоточила внимание на друзьях и грозящей им опасности. Тем временем кролики, увидев, что добыча собирается сбежать, активизировали наступление. Перекликаясь короткими истошными верещаниями и злобно фыркая, звери прыжками бросились к детям.
— Animam extraho! (вынимаю душу!)— донеслось до ушей Натаниэль, и прежде, чем она успела понять, кому принадлежит этот низкий мужской голос, прозвучавший где-то позади них, у самой границы просеки послышались оглушительные хлопки, и всю компанию окатило горячими алыми брызгами. Не добежав до ребят всего пару метров, кролики неожиданно стали взрываться. Молниеносно надуваясь до гигантского размера, их тельца лопались с жутким треском, превращаясь в кровавые ошмётки. Куски кожи, шерсть, кишки и обломки костей — всё это разлеталось в стороны, повисая на ближайших деревьях и корнях. Кровь крупными бисеринами застывала в воздухе, затем оседала на листьях и ручейками расползалась по засохшим стволам.
Оторванная голова кролика с вывалившимися глазными яблоками и торчащим из пасти посиневшим, всё ещё подрагивающим языком шлёпнулась под ноги ребятам. Это вывело всю компанию из парализовавшего её ужаса. Заорав, как сумасшедшие, дети бросились в лес и, не разбирая дороги, сквозь заросли и колючие кустарники помчались обратно к автобусу…
***
Выскочив на дорогу, ребята огляделись. Сломанный автобус всё ещё стоял у обочины, но рядом с ним никого не было. Зато на другой стороне дороги они увидели машину Афаэла. Недолго думая, вся компания бросилась к ней. Однако и машина оказалась пустой.
— Где отец? — Сандал, нервно озираясь, подёргал запертую дверцу.
— Вон он! — Лайла подпрыгнула от облегчения, увидев Афаэла, выходящего из леса. За ним, прихрамывая, шёл водитель автобуса.
Бросив сердитый взгляд на детей, Афаэл остановился и повернулся к водителю.
— Наш разговор не окончен, Муриэль, — притянув мужчину за воротник рубашки, процедил староста. — Скоро будет «Сбор». Там и решим, что с тобой делать.
— Я не виноват, Афаэлон! Я сказал им ждать у автобуса!.. — лицо водителя было перекошено от страха, когда староста, отшвырнув его от себя, направился к ребятам. Мужчина бросился за ним, что-то говоря и возбуждённо размахивая руками, но староста даже не повернул головы в его сторону. Едва приблизившись к детям, он первым делом шагнул к дочери и внимательно осмотрел её с головы до ног.
— Ты не пострадала? — спросил Афаэл, с тревогой вглядываясь в её лицо. — Тебя не ранили?
— Нет, — девушка покачала головой, на что староста облегчённо выдохнул и только потом перевёл взгляд на сына.
— Какого чёрта ты потащил сестру в лес?! — выругался он, не заметив никаких повреждений на теле юноши. — Ты — её брат! Ты должен её защищать, а не подвергать опасности! Ты уже взрослый, а у тебя до сих пор нет мозгов!
— Прости, отец, — парень опустил голову, признавая свою вину.
— Садись в машину, — ледяным тоном приказал Афаэл, после чего наконец удостоил вниманием Натаниэль. — Ты цела? — коротко спросил он.
Девушка кивнула и, повинуясь жесту старосты, полезла в машину вслед за близнецами.
— А где остальные школьники? — спросила Лайла, как только они тронулись с места.
— Уже уехали, — буркнул Афаэл, и Натаниэль, сидевшая рядом с водительским местом, заметила в чёрных глазах старосты отблески ярости. Девушку всё ещё трясло после пережитого ими ужаса. Да и одежда, насквозь пропитанная кровью и заляпанная ошмётками дохлых кроликов, слишком красноречиво напоминала о произошедшем. Судя по лицам близнецов, они тоже ещё не до конца оправились от шока. Лайла, всхлипывая, салфетками пыталась стереть с одежды подсохшие брызги крови. Салфетки то и дело выпадали из её дрожащих рук, и вскоре весь пол машины был усеян мятой бумагой. По-прежнему белый, как мел, Сандал застывшим взглядом смотрел на дорогу и за весь путь почти ни разу не пошевелился. Очнуться всех заставил голос Афаэла:
— Приехали… Идите в дом! — кивнул он ребятам, открывая дверцы машины.
Натаниэль посмотрела в окно. Ухоженный двухэтажный особняк, окружённый красивым садом, спрятанным за массивным забором из белого камня, разительно отличался от её скромного деревянного домишки. Пока близнецы вылезали из машины, Натаниэль медлила, пытаясь сообразить, как добраться до своего дома в том жутком виде, в котором она сейчас находилась. Её размышления прервал Афаэл, распахнув дверцу машины.
— Давай, ты тоже выходи! — кивнув на дом, приказал он. — Я отвезу тебя позже.
Спорить было глупо, и Натаниэль покорно последовала за близнецами. Они вошли в блестевший чистотой холл, и все трое замерли у порога, дожидаясь хозяина.
Афаэл не заставил себя долго ждать. Быстрым шагом пройдя мимо детей в одну из комнат, он вернулся с двумя халатами в руках. Вручив по одному Лайле и Натаниэль, староста повернулся к сыну.
— Сходи за доктором, — коротко бросил он Сандалу. — Скажи, чтобы срочно пришёл сюда.
— Отец, мы не ранены, — попробовала было вмешаться Лайла, но тут же смолкла, натолкнувшись на суровый взгляд Афаэла.
— Можно, я хотя бы умоюсь? — попросил юноша, но староста вместо ответа просто распахнул перед ним входную дверь. Не посмев больше спорить, Сандал вздохнул и отправился за доктором.
— Идите в гостиную, — как только он ушёл, сказал староста девушкам. — Переоденьтесь пока.
Лайла и Натаниэль прошли в уютную светлую комнату и тут же принялись скидывать с себя окровавленную, изодранную колючками одежду. Всё ещё грязные, они тем не менее с удовольствием завернулись в мягкие и чистые махровые халаты.
— Ты как, Ната? — забравшись с ногами на диван, впервые обратилась Лайла к подруге. — Тебя не укусили?
— Нет, не успели. А тебя?
— Кажется, нет, — Лайла поёжилась. — Больше в лес ни ногой! И что это за дерьмо вообще было?
— Не знаю. Может, кролики подхватили бешенство?
— Ага, и поэтому их так вспучило, что они повзрывались, — хмыкнула Лайла, потирая руку.
— Всё ещё болит?
— Немного, — Лайла встала с дивана, взяла с низкого стеклянного столика графин и налила воды. Натаниэль тем временем разглядывала корешки стоявших на каминной полке книг. Все названия фолиантов были на каком-то незнакомом языке, который Натаниэль никогда прежде не встречала. Повинуясь первому порыву, девушка потянула к себе одну из книг и через секунду уже раскрыла её, с любопытством вглядываясь в таинственное руническое письмо. Неясно почему, но сердце Натаниэль вдруг бешено заколотилось, словно она приблизилась к какой-то невероятной тайне.
— Не старайся, — заметив интерес подруги, Лайла небрежно махнула здоровой рукой. — Эти каракули просто для красоты. Они жутко старые и всё такое, но прочесть всё равно никто не может. Отец купил их у какого-то букиниста. С тех пор они здесь и пылятся, — девушка закрыла глаза, устроившись между мягких подушек дивана. Натаниэль же, взяв книгу, забралась на кресло и стала искать на страницах картинки. Не отыскав ничего, кроме отделанных золотыми чернилами вензелей и наполовину пустых страниц, она уже хотела вернуть фолиант на место, как вдруг осознала, что начинает понимать смысл изображённых в нём символов. Руны одна за другой выстраивались в слова, будто буквы в детской азбуке. Затаив дыхание, Натаниэль прочитала нижнюю строчку:
«Светлый среди вас… Времени мало… Найдите его!»
Это была последняя строчка письма, записанного в этой книге и предназначенного неизвестному получателю. Возбуждённая и потрясённая Натаниэль пробежала глазами строчки повыше, но понять их содержание не успела. В холле послышались шаги и девушка, опомнившись, поспешила вернуть книгу на полку.
Дверь распахнулась и в гостиной появились Сандал, Афаэл и местный фельдшер. Вид у всех был угрюмый и озабоченный.
— Сначала осмотри Лайлу, Армисаэль, — обратился староста к высокому, худому мужику с недельной щетиной на лице. Тот кивнул и, поставив на столик кофр с инструментами, жестом подозвал Лайлу.
— Может, вам выйти? — с вызовом взглянув на отца, сказала она, не двинувшись с места. Афаэл помедлил секунду, потом вместе с Сандалом скрылся в дверях.
— Сними халат. Нужно убедиться, что тебя не задели, — деловито попросил доктор, осмотрев царапины на лице пациентки. Лайла потянула с плеч халат и поморщилась. — Рука болит? — тут же спросил Армисаэль, и прежде, чем девушка ответила, стал ощупывать её руку. — Что случилось? — наконец поинтересовался он, рассматривая проступивший на запястье огромный синяк. — Ты ударилась?
— Нет. Просто потянула, наверное, — скорчившись от боли, ответила она. — Это ещё в школе было.
— У неё была судорога, — вмешалась Натаниэль. — Лайла не могла рукой шевельнуть.
— Я пропишу мазь, а через пару дней зайдёшь ко мне и покажешь, — угрюмо кивнув, доктор переключил своё внимание на дальнейший осмотр пациентки. — Всё в порядке, — наконец констатировал он. — Но сегодня лучше отдохнуть. И не перетруждай руку, поняла?
— Да, — Лайла закатила глаза и начала одеваться. — Я в душ, — бросила она напоследок и исчезла за дверью.
— Теперь ты… — доктор обернулся к Натаниэль. — Давай посмотрим, всё ли с тобой хорошо.
Не желая тратить время на споры, Ната покорно скинула халат. Армисаэль шагнул было к ней, но вдруг замер, увидев медальон у неё на груди.
— Что это? — вырвалось у него хриплым вздохом, и Натаниэль увидела, как он побледнел.
— О чём вы? — не поняла девушка, лихорадочно осматривая себя на предмет жуткой раны или чего-то подобного.
— Нет… Ничего. Мне показалось, — опомнился доктор. Обходя вокруг неё, он осматривал царапины на теле девушки и при этом старался её не касаться. — Ты в порядке, — несколько спешно заключил Армисаэль, возвращаясь к столику и складывая инструменты. — Иди в душ и возьми у Лайлы чистую одежду. Потом Афаэл… В общем, потом он тебя отвезёт, — всё это он произнёс на одном дыхании, явно размышляя о другом.
Облегчённо вздохнув, Натаниэль накинула халат и выскочила из гостиной. В холле её встретила Лайла.
— Идём. Покажу тебе, где смыть с себя весь этот ужас, — улыбнулась она подруге.
Пока девушки приводили себя в порядок, доктор осмотрел Сандала и, не найдя в его состоянии ничего опасного, отпустил юношу мыться.
— Что скажешь, Армисаэль? — едва за парнем закрылась дверь, обратился Афаэл к доктору.
— С твоими детьми всё нормально, Афаэл, но… я кое-что увидел у той девочки… Натаниэль, — доктор говорил обрывисто. Его глаза горели от возбуждения.
— Что ты увидел?
— Медальон… Это «Рамистар», Афаэл! Девчонка носит на груди кровь Светлого!
Староста замер. Его чёрные зрачки сузились.
— Ты уверен? — переспросил он, недоверчиво глядя на доктора.
— Сомнений быть не может! — нервно кивнул тот. — Я даже прикоснуться к ней не мог. А твоя дочь, похоже, дотронулась до медальона. Я заметил у неё повреждения руки, но сначала не понял, откуда они, пока не увидел «Рамистар».
— Ты сказал Натаниэль? — в голосе Афаэла внезапно прозвучала недвусмысленная угроза.
— Нет, конечно! — доктор нервно замотал головой.
Несколько минут Афаэл молчал, обдумывая услышанное.
— Мы должны убедиться, — наконец твёрдым тоном произнёс он. — Что это она, прежде чем… — он не договорил, быстро обернувшись к дверям, за которыми послышался какой-то шорох. Шагнув к двери, староста резко распахнул её и, никого не увидев, вернулся в комнату. — Иди, Армисаэль, — совсем тихо приказал он. — Скоро будет «Сбор» — там и обсудим.
Доктор понимающе кивнул и быстрым шагом скрылся в дверях.

Глава 3. Жерхи
— Что ты здесь делаешь, Миэл? — доктор чуть ли не бегом спустился по ступеням дома Афаэла и, быстро оглянувшись, подошёл к сыну. — Я ведь сказал ждать меня дома! — он схватил юношу за шкирку и грубо толкнул к машине. — Садись! — рявкнул Армисаэль, заводя мотор. — Ты сделал всё, что я просил? — едва они отъехали, поинтересовался он.
— Да. Всё утро таскал кроликов в операционную, — юноша хмыкнул. — А для чего они?
— Сам увидишь сегодня, — Армисаэль явно нервничал. — Который час?
— Почти четыре, а что?
— Скоро Дарану привезут. Будешь помогать мне при её родах.
— Я не хочу быть врачом! — Миэл поморщился. — Я совершеннолетний и могу выбирать.
— Тебя никто не спрашивает, щенок! — Армисаэль фыркнул, бросив на сына колючий взгляд. — Община решила, что ты будешь врачом, значит, им ты и будешь. А свои хотелки оставь для девок.
— Завтра Сбор, ведь так? — помолчав, хмуро поинтересовался юноша.
— Опять подслушивал? — доктор покачал головой, но парень пропустил его замечание мимо ушей.
— По законам общины у меня те же права, что и у других, — Миэл пожал плечами. — Ты обязан взять меня с собой на Сбор. И ты обещал, что я приму участие в церемонии. Я слышал, Лайлу будут готовить…
— Про Лайлу забудь, — Армисаэль даже побледнел немного. — Она слишком ценная. Ею займутся Старшие. К тому же, ты вроде по этой сироте сохнешь… Как её?.. Натаниэль!
— Так её тоже? — взгляд юноши тут же оживился. — Кстати, у неё завтра совершеннолетие?
— Да, только губы не раскатывай. С твоей девкой не всё так просто.
— А что не так?
— На Сборе узнаешь. А пока отправляйся в операционную и приготовь там всё, — резко затормозив у ворот сельской больницы, Армисаэль высадил сына из машины. — Через полчаса привезу Дарану. И прикрой окна как следует! — бросил он напоследок прежде, чем рвануть с места.
***
— Сюда заносите! — голос Армисаэля гулким эхом прокатился по коридорам пустой сельской больницы. Дверь в операционную распахнулась, и Миэл увидел двух мужчин из общины, затаскивающих на своих плечах растрёпанную молодую женщину с огромным животом. Она дёргалась и извивалась в их руках от боли, до крови прикусывая губы. Миэл узнал в ней Дарану, жившую на соседней улице вместе с одним из Старших общины — Табрисом.
После того как Дарана поселилась у Табриса, она довольно долго не могла забеременеть. И вот две недели назад для неё провели церемонию зачатия. Теперь Табрис вместе с сыном Ариохом уложили женщину на специальный стол и, следуя указаниям доктора, старательно прикрутили её руки и ноги ремнями к выступающим железным крюкам. Дарана вырывалась, завывая, как раненый зверь, и корчилась от боли. Миэл помогал её привязывать, с интересом наблюдая, как по телу женщины пробегают волнообразные схватки. На ней был тонкий синий халат, который сейчас задрался, оголив розовые бёдра и необъятный живот с выпученным наружу пупком. Она хрипела и задыхалась, иногда начиная мелко трястись, словно в нервном припадке, и тогда её ногти беспомощно скребли по металлу стола, а в уголках губ надувались кровавые пузыри.
— Достаточно, — Армисаэль кивнул мужчинам, оценив надёжность ремней, плотно оплетавших тело женщины. Потом посмотрел на часы. — У нас есть ещё десять минут прежде, чем всё это начнётся, — будничным тоном определил он. — Можно перекурить пока, — усмехнулся он, направляясь к дверям. Табрис с сыном последовали за ним, оставив Миэла наедине с роженицей. Парень задержался у стола, с любопытством и некоторым смятением наблюдая за тем, как дёргается и перекатывается что-то в животе у Дараны, заставляя кожу морщиться складками и растягиваться так, что та готова была лопнуть. Не в силах преодолеть искушения, юноша опустил свою ладонь ей на живот и осторожно провёл по горячей розовой коже.
— Какая ты тёплая, — улыбнулся Миэл, и его ладонь поползла по её бедру. — И нежная, — шепнул он, двигаясь дальше по ноге и оглаживая круглое колено. — Мне жаль, что тебе сейчас больно, — его рука застыла, потому что женщина вдруг закричала и выгнулась дугой так, что затрещали кости позвоночника. Раздалось булькающее хлюпанье, и на стол хлынули ручейки чёрной крови. Крик Дараны почти оглушил парня, и он не услышал, как открылась дверь и в операционную вернулся доктор. Едва бросив взгляд на потоки чёрной крови, Армисаэль вздохнул и помрачнел.
— Принеси кролика, — беря в руки специальные щипцы, приказал он сыну. Миэл немного удивился, но послушно направился к рядам клеток, стоявших вдоль стены здесь же, в операционной. Взяв на руки серого пушистого зверька, он вернулся к отцу и замер рядом, с интересом ожидая последующих событий. А доктор стоял с щипцами в руке, внимательно наблюдая за процессом родов. — Смотри! — внезапно позвал он сына.
Миэл приблизился и тут же увидел, как из тела Дараны полезло наружу что-то тёмное, блестящее и скользкое. Это существо отдалённо походило на ящерицу или новорождённого крокодила, только что вылупившегося из яйца. Но это лишь до тех пор, пока существо не вылезло полностью и не поднялось на четыре тонких кривых лапы, оглушительно заверещав. Его чёрная, покрытая редким жёстким ворсом кожа лоснилась от крови, а круглые маленькие глазки сверкали ядовито-красными бусинами. Морда была вытянутой, а вместо носа и ушей проглядывали узкие щели, заполненные грязно-жёлтой слизью. Существо открыло маленькую пасть, усеянную двумя рядами иглоподобных зубов. Язык у этой твари был длинным, бурого цвета, усеянный мелкими кровавыми присосками. Размером и формой новорождённый и правда напоминал небольшую ящерицу, которая, оскальзываясь, барахталась в кровавых сгустках, пытаясь из них выбраться.
— Что это? — Миэл скривился, чувствуя, как к горлу подступает рвотный спазм.
— Это Жерх, — Армисаэль ухватил щипцами новорождённого и приподнял, внимательно рассматривая. — Низший в иерархии демонов, — он снова вздохнул. — Держи кролика крепче, — приказал доктор, и прежде, чем Миэл опомнился, Армисаэль одной рукой разжал пасть кролику и, ухватив за язык, резким движением вырвал его из глотки и швырнул на поднос. Затем, не обращая внимания на ужасные страдания зверька и его судорожную агонию, с силой затолкал Жерха глубоко ему в пасть и сдавил челюсти. Кролик ещё пару раз дёрнулся и затих, закатив глаза.
— Всё, закрой его в большой клетке, только как следует. Эти твари с рождения нас ненавидят. Если очнётся и сбежит, не сносить нам головы.
— Разве он не мёртвый? — уложив неподвижное тело зверька на соломенную подстилку клетки, спросил Миэл.
— Закрывай! — поторопил Армисаэль, вновь возвращаясь к роженице. — Вот очнётся вскоре — увидишь, какой он мёртвый, — пробурчал он, вновь беря в руки щипцы.
— Я д-думал, б-будет ре-бёнок, — заикаясь, выдавил юноша, стуча зубами.
— Если и были дети, их уже сожрали, — огрызнулся Армисаэль, хватая щипцами следующего выползшего из тела женщины монстра. — Давай ещё кролика! — прикрикнул он на сына, заставляя того очнуться от прострации.
Миэл шагнул к клетке и вскоре вернулся, неся на руках очередного зверька. Не тратя времени, доктор повторил всю процедуру, и так продолжалось до тех пор, пока огромная клетка, больше похожая на просторный вольер, не заполнилась тушками ещё одиннадцати зверьков.
— Сколько же их? — уже не скрывая отчаяния, спросил парень, окончательно позеленев от вида чёрной крови, горы вырванных кроличьих языков и одуряющего гнилостного запаха, исходившего от роженицы.
— Тринадцать. Остался один, — хмыкнул Армисаэль, бросив на сына насмешливый и чуть сочувствующий взгляд. Однако его насмешка тут же исчезла, когда вместо потока чёрной крови на поддон под столом внезапно закапала ярко-алая жидкость.
— Ну же! — непонятно отчего на лице доктора внезапно проступило выражение крайнего возбуждения и нетерпения. Он взглянул в лицо Дараны, которое уже давно было землисто-серым и напоминало лицо трупа, а не женщины. — Давай, милая, ещё немного! — подбодрил он роженицу, но та не реагировала, окончательно потеряв силы и охрипнув от криков. — Давай, дьявол тебя забери! — рявкнул Армисаэль, теряя терпение и начиная бить её по щекам. — Тужься, шлюха, пока я тебя, как свинью, не выпотрошил! Давай! — он потряс её за плечи, но всё было бесполезно. У женщины не осталось сил. Она лишь тихо застонала, прикрывая глаза, из которых ручейками бежали слёзы.
— Миэл, заткни ей рот! — коротко бросил доктор, беря в руку скальпель и разрывая на несчастной рубашку. Парень, пребывая в полном шоке, шагнул к роженице и прижал ладонь к её губам. Она дёрнулась от его прикосновения, широко раскрыв полные ужаса и страдания серые глаза. — Крепче держи! — прошипел Армисаэль, наблюдая за сыном. Миэл кивнул, изо всех сил прижимая ладонь. В следующую секунду парень ощутил, как его ладонь буквально завибрировала от безумного крика женщины, и услышал хруст разрываемой кожи и мышц. Он взглянул на тело несчастной и едва не закричал сам. Армисаэль, сделав лишь небольшой надрез на животе роженицы, уже руками разрывал живую плоть. Ногти на руках доктора почернели, вытянулись и заострились, став похожими на когти животного. Доктор рычал от возбуждения, его глаза сверкали, и он с остервенением раздирал окровавленное тело, погружаясь всё дальше и дальше в его недра. Миэл был так поглощён этим зрелищем, что даже не заметил, как Дарана, перестав кричать, застыла, неподвижным взглядом глядя куда-то в потолок. Слёзы ещё вытекали из её мёртвых глаз, когда Армисаэль с торжествующей улыбкой достал из её чрева настоящего живого ребёнка. Младенец был весь в крови, но бодро сучил ножками, щурясь от света. Через секунду раздался его громкий недовольный плач.
— Девочка! — крикнул Армисаэль, хохоча, как сумасшедший. — Это девочка, Миэл!
Его крик, по-видимому, был услышан. Двери операционной с шумом распахнулись, и туда влетели Табрис и Ариох. Даже не взглянув на истерзанное тело Дараны, они бросились к ребёнку.
— Это чудо, Армисаэль! — Табрис восхищённо рассматривал малютку. — Спустя столько лет родилась девочка! Она сможет дать потомство отдельному клану так же, как Лайла!
— Это действительно чудо, что эти твари её не сожрали, — кивнул доктор, переворачивая ребёнка и внимательно его ощупывая. — Я уже боялся найти у неё хвост или ещё что-то, но всё в порядке, Табрис. Девочка здорова, и даже зачатки крыльев прощупываются, — он улыбнулся, когда мужчина протянул руку и потрогал лопатки ребёнка. Ариох не удержался и тоже ощупал спинку малышки.
Сын Табриса был почти на два года старше Миэла, и ему скоро исполнялось двадцать. Парень был высок и широк в плечах. В отличие от русоволосого сына доктора Ариох был настоящим брюнетом с яркими карими глазами и очень мужественным, красивым лицом. Несмотря на свой возраст, парень относился к клану Старших и потому всегда сохранял немного надменный вид, который бесил Миэла ещё тогда, когда Ариох учился в школе. Впрочем, Миэла бесили все парни, которые обращали хоть сколько-нибудь внимания на Натаниэль.
Эта блондинка с красивыми голубыми глазами и такими пухлыми, розовыми губами, умеющими расплываться в очаровательную улыбку, стала для Миэла наваждением. Они учились в параллельных классах, и Ната, как сокращённо именовали её друзья, не обращала на сына доктора никакого внимания, всё время общаясь с Лайлой и её чёртовым братцем. Разумеется, близняшки входили в негласный список врагов Миэла, который ревновал Натаниэль даже к младшим школьникам. Впрочем, скоро учёба в школе заканчивалась, а, значит, у парня оставалось всё меньше шансов завоевать расположение девушки. Эта мысль сводила его с ума и заставляла не спать ночами, доводя одержимость почти до ненависти. Миэл пользовался каждым удобным случаем, каждой свободной минутой, чтобы приблизиться к объекту своей страсти. Он хотел знать всё, что было связано с девушкой, и потому беспрестанно подслушивал разговоры Старших, надеясь услышать в них имя возлюбленной…
— Смотрите, твари зашевелились, — мысли Миэла оборвал возглас Ариоха, с любопытством разглядывающего подёргивающихся в конвульсиях зверьков, которые до этого лежали без движения.
— Бросьте им труп, — даже не взглянув на зверьков, отмахнулся Армисаэль. — Мне надо девочку помыть. А ты, Миэл, убери здесь всё, — добавил он и скрылся в дверях, унося ребёнка.
Ариох и Табрис взяли тело Дараны за руки и за ноги и поволокли к вольеру, оставляя за собой широкую кровавую полосу. Открыв клетку, они невозмутимо запихнули туда труп и быстро закрыли замок.
— Через пару часов даже костей не останется, — с лёгкой досадой заметил Табрис, склонив голову на бок и наблюдая, как заметно оживились кролики. Запах свежей крови заставил некоторых из них даже приподняться на лапах.
— А вам её не жалко? — не выдержал Миэл, преодолевая очередной приступ дурноты. — Всё-таки Дарана была тебе матерью, — он обернулся к Ариоху.
— Она никогда не была моей матерью! — парень вспыхнул и нахмурился. — Дарана была моей кормилицей и любовницей отца, — холодно отчеканил он.
— Ну-ну, не ссорьтесь! — осадил Табрис, примирительно подняв руку. — У нас ведь праздник сегодня. А ты, Ариох, будь снисходителен, ведь Миэл ещё молод и завтра в первый раз придёт на Сбор. Он многого пока не знает, так что не следует на него злиться. К тому же, он сегодня принимал участие в самом главном событии общины и за это достоин награды. Я поговорю с Афаэлом насчёт этого, обещаю, — Табрис холодно улыбнулся и, жестом подозвав сына, скрылся с ним в дверях.

Глава 4. Перерождение
До позднего вечера Миэл отмывал операционную от крови, размазывая по светлому мрамору подсохшие сгустки. Несколько раз юношу выворачивало наизнанку, когда из вольера с демоническими кроликами раздавался хруст костей и характерное утробное чавканье. Как и сказал Табрис, очень скоро от трупа не осталось даже костей, и теперь зверьки жевали солому, насквозь пропитанную кровью жертвы. Когда Миэл приближался, железные прутья клетки содрогались от мощных ударов окрепших после сытного ужина демонов, которые теперь были не прочь добраться до десерта в лице юноши. Звери шипели и рычали, возбуждённо высовывая багровые языки и разбрызгивая белую слюну, бегали вдоль решётки за Миэлом. В какое-то мгновение парень не выдержал и, схватив окровавленную тряпку, в ярости запустил ею в зверьков. Те резко подпрыгнули от неожиданности, но уже в следующую секунду дружно вцепились в тряпку иглоподобными серо-жёлтыми клыками, молниеносно разорвав её на мелкие клочки, которые тут же проглотили.
— Чёртовы отродья! — Миэл презрительно сплюнул, с ненавистью поглядывая на зубастых тварей. Впрочем, те отвечали ему горящими взглядами, в которых ненависти было гораздо больше. — Почему нельзя было вас просто удавить?
— Потому что Жерхи принадлежат к Адскому Кругу, Миэл, — раздался голос Армисаэля, и очень скоро он и сам возник в дверях операционной. — Мы не смеем трогать тех, кто принадлежит Люциферу, если не хотим развязать с ним войну. Поэтому мы подселяем демонов в тела животных и птиц. Эти твари не живут долго, а когда умирают своей смертью, их души отправляются прямиком в ад. Таким образом, все остаются довольны.
— А из-за чего вообще рождаются Жерхи?
— Из-за постоянного кровосмешения происходит необратимый сбой в наших генах, Миэл. Мы вырождаемся, и наше место занимают более примитивные, низшие виды. Мы уже не можем размножаться, как раньше. Чистую свежую кровь негде взять. К тому же, девочки рождаются крайне редко, поэтому некому продолжить род. Но сегодня у нас настоящий праздник. Родилась девочка, а значит, она продолжит род, используя человеческих особей мужского пола для очищения крови. У неё уже не будут рождаться Жерхи, и её потомство станет превосходным материалом для настоящих Падших.
— Но почему именно девочки должны разбавлять кровь? Разве мы этого сделать не в состоянии?
— Мужчинам гораздо сложнее, мой мальчик. Женщина-нефилим запросто рожает от человека, а вот женщина-человек почти всегда умирает после близости с Падшим. А если провести церемонию, то ты сам видел, чем это заканчивается. Кровь человеческой самки не справляется с кровью Падших, и у неё просто не хватает сил, чтобы родить нефилима. Испорченные гены в большинстве своём не исправляются, и на свет появляются всё те же Жерхи. Сегодня случилось чудо и из тринадцати эмбрионов один очистился, превратившись в прекрасную здоровую девочку. Но это скорее исключение, а не правило, понимаешь?
— Но чем тогда так ценна Лайла, если её кровь не очищена?
— У Лайлы кровь не просто очищенная, но ещё и очень сильная, — в голосе Армисаэля появилось невольное уважение и гордость. — Афаэл молодец! Он сумел воспользоваться ситуацией и получить потомство от самого прекрасного ангела. Теперь у Лайлы есть все шансы родить чистокровных Старшей касты, сравнимой по силе с архангелами. Через четыре недели девушка станет совершеннолетней, и Старшие проведут церемонию.
— А сколько раз можно проводить эту церемонию? — в глазах юноши светился неподдельный интерес. С тех пор, как он достиг положенного возраста, Миэл начал узнавать тайны общины, от которых захватывало дух и по спине бежали мурашки. Про церемонию, в которой выбирали «Невесту Рода», он знал лишь вскользь, поэтому теперь, пользуясь хорошим настроением отца, старался задать как можно больше вопросов.
— Если женщина рожает из тринадцати эмбрионов больше половины здоровых — церемонию проводят каждые тринадцать месяцев, до тех пор, пока подобные показатели не изменятся. После чего женщине дают отдохнуть три года, и процесс возобновляют.
— А если она снова рожает Жерхов, что тогда?
— По правилам общины такая женщина больше не может пребывать среди нас, — Армисаэль небрежно повёл плечами. — Мужчины не должны изводить себя желанием, которое не смогут удовлетворить без риска наплодить ещё Жерхов. Всё должно оставаться в равновесии, сын.
— Ты расскажешь, как проходит церемония?
— Сам увидишь, если тебя допустят, — фыркнул Армисаэль, покачав головой. — Но я бы несильно рассчитывал на это на твоём месте.
— Почему? — лицо парня сразу помрачнело, в тёмно-зелёных глазах появилась злость. — Чем я хуже других?
— Ничем, — Армисаэль холодно улыбнулся. — Просто ты — нефилим и не относишься к клану Старших. Таких, как ты, редко выбирают для участия в церемонии. Падшим важно продлить род чистокровных, а не плодить полуангелов.
— Меня тоже родила человеческая самка? — Миэл аж сглотнул от омерзения. — И из неё лезли…
— Нет. Ты родился один, — доктор захихикал, потешаясь над чувствами парня. — Церемонии не было. Просто в один из разрешённых циклов я наткнулся на девственницу, которую по правилам нельзя убивать. Пришлось забрать её сюда, где ты и родился.
— А она? Что с ней стало?
— Ну, если ты не заметил её где-то поблизости, значит, её просто нет, — язвительно хмыкнул Армисаэль, взглянув на сына с недоброй усмешкой. — Не переживай, — он снисходительно хлопнул парня по плечу. — Через годик-другой и ты получишь свой шанс, — доктор вновь рассмеялся и, вручив сыну швабру, скрылся в дверях. Миэл проводил отца мрачным, полным ненависти взглядом и, отшвырнув швабру, быстрым шагом покинул операционную.
***
Миэл долго стоял в тени раскидистого дерева, наблюдая за тем, как в освещённых окнах дома мелькает тень Натаниэль. Вечерние сумерки давно опустились на деревню, поэтому парень не слишком волновался о том, что его кто-нибудь увидит. До боли в глазах Миэл вглядывался в окна, рисуя в своём воображении то, что происходило сейчас в доме.
Ему казалось, что он видит Натаниэль сквозь плотно занавешенные зелёные шторы. Видит, как девушка расчёсывает свои прекрасные длинные волосы, как они небрежно рассыпаются по её плечам и непослушная чёлка падает на лоб. Потом Ната медленно стягивает с себя блузку, затем лифчик, оставаясь только в юбке до колен. Но вот и юбка падает на пол, к её ногам, и девушка почти полностью обнажена. Её тело такое розовое, нежное, гибкое… Оно так влечёт, так манит Миэла, что от этого мысленного видения захватывает дух. Парень даже не замечает, как его ногти впиваются в кору дерева и, подобно когтям животного, оставляют на ней глубокие борозды. Кровь приливает к вискам, и нефилим, задыхаясь, стискивает зубы, чтобы подавить вырывающееся рычание. Его глаза светятся зелёным огнём, и спину сводит судорогой боли, когда огромные крылья мощным ударом разрывают футболку на его спине и, подобно парусам, разворачиваются на ветру. Гладкие чёрные перья трепещут в струях тёплого воздуха, доставляя своему хозяину неописуемое удовольствие и почти физическое наслаждение. Миэл замирает, впитывая в себя порывы ветра и позволяя крыльям свободно расправиться за спиной. Несколько широких взмахов и чёрные крылья поднимают его над землёй так высоко, что от восторга у юноши перехватывает дыхание. Из его горла сам собой вырывается странный, нечеловеческий крик, который нефилим уже не в состоянии удержать. Планируя над деревней, он заново открывает для себя этот мир, ощущая прежде недоступное чувство свободы. С каждым взмахом огромных крыльев сила его растёт, душа наполняется мудростью тысячелетий, накопленной Падшими. Он больше не будет зависеть от мелких человеческих желаний и глупых эмоций. Больше не поддастся страхам и пошлым радостям людей. Он больше не приемлет ничего наполовину — ему нужно всё! Вся сила! Вся слава! И всё наслаждение!.. Ему нужен весь этот мир!
***
— Скоро рассвет, Армисаэль, — доктор и не заметил, как на тропинке появился Афаэл, вместе со Старшими: Хемахом и Самаэлем. — Птичку пора вернуть, пока кто-нибудь не заметил.
— У него крышу снесло от веселья, — Хемах криво усмехнулся, наблюдая за кульбитами, вытворяемыми в воздухе Миэлом. — А крылышки у мальчика нехилые, почти, как у Старших. Что значит, девственницу поиметь, да, Армисаэль? — он обернулся к доктору, но тот лишь скривился от презрения.
— Сейчас я его приземлю, — наконец произнёс Армисаэль, стаскивая через голову старый свитер и расправляя огромные жёсткие крылья.
— Не выйдет, — Самаэль, до этого молчавший, покачал головой. — Теперь этот нефилим, пока не перебесится, слушать никого не будет. Вспомни себя, доктор. Тебя тогда Пахадрон три дня ловил, пока Кезефа не позвали.
— Я — Падший, а этот — нефилим, — фыркнул Армисаэль, в несколько мощных взмахов устремляясь в небеса.
— Пусть попробует, — когда Старшие повернулись к Афаэлу, тот лениво повёл плечами.
— А что, у твоего Сандала крылышки ещё не показывались? — спросил Самаэль у старосты. — Или ты его заранее кастрировал?
— Для Сандала будет лучше, если его крылья вообще не раскроются, — Афаэл неожиданно помрачнел. — От него всего, чего угодно можно ожидать.
— Смотри, как бы он Лайлу не испортил, а то попрут гормоны… — тут уже и Хемах нахмурился. — Знаешь ведь, как у молодых крышу на этом периоде сносит. Не успеешь оглянуться, а Лайла уже не девственница. Инцест навсегда её кровь обесценит, Афаэл.
— Что ты предлагаешь?
— Отсели Сандала, пока не поздно.
— Он ещё не совершеннолетний.
— Плевать, не сдохнет, — губы Хемаха презрительно дрогнули. — Зато Лайлу убережёшь. В конце концов, девчонка — самое главное для нас. Она таких Сандалов штук сто нам родит, если не больше. Тем более, что твой сынок изначально в планы не вписывался. Хорошо, если как донор сгодится, а так он вообще не нужен.
— Ладно, я подумаю, — Афаэл кивнул, даже не повернув головы. — На окраине есть несколько пустых домов…
— Правильно, вот вместе с этим «лётчиком», — Хемах кивнул на небо, где Армисаэль безрезультатно гонялся за сыном, — Сандала и посели. Пусть там со своими гормонами и разбираются.
— Ладно, на Сборе сегодня обсудим, — староста решил закончить спор. Потом посмотрел на восток, где уже начала загораться заря. — Пора звать Беллора, — без всякого выражения, заметил он. — Самаэль, сходи за ним.
— Сейчас приведу, — кивнул ангел и направился по тропинке в сторону домов.
Прошло около пяти минут, когда на тропинке появились Самаэль и Беллор. Самаэль выглядел гигантом рядом с невысоким, стройным Беллором. Мощный, словно накачанный, торс Самаэля был образцом телосложения, отличавший большинство Старших ангелов. Крепкие, широкие плечи, узкая талия, бугристый мышцами торс, сильные ноги — всё это невольно бросалось в глаза, напоминая нефилимам, кто здесь хозяин. Старших в деревне было семеро, и для церемонии приглашали Падших из других поселений, разбросанных по всему свету. Но всех координировал и всеми руководил Афаэл. На Сбор тоже прибывали все именно сюда, а, когда уходили, никто не сомневался, что все указания Афаэла будут исполнены в точности. Тем более, что местная община состояла из очень сильных Падших ангелов — его верных помощников.
— Представь, Беллор, Армисаэль решил сам поймать взбесившегося нефилима, у которого этой ночью случилось перерождение, — Хемах насмешливо кивнул кудрявому красавцу на небо. Тот медленно поднял чистые фиалковые глаза и взглянул в том направлении, куда указывал ангел. Беллор был очень светлым блондином, с фигурой балетного танцора и невинным взглядом больших фиалковых глаз. Настоящей его силы как воина не знал никто. Беллор обходился без неё, используя другие свои качества: невероятную скорость, меткость и… чудовищную жестокость. Его пленяющая красотой внешность была настолько обманчивой, что столкнувшись с истинной сущностью этого ангела, даже Старшие были шокированы столь несовместимыми характеристиками. Беллор был молчалив и задумчив. Он редко улыбался, являя миру ослепительную белоснежную улыбку, которая превращала его лицо в «святой» образ невинного ребёнка. Однако немногим, кому улыбался этот ангел, повезло остаться в живых, чтобы успеть улыбнуться ему в ответ. Улыбку Беллора тут же окрестили «улыбкой смерти», а к самому ангелу вполне законно перешли все полномочия палача, охотника на нефилимов, и другие обязанности, где требовалось одно из его потрясающих качеств. Ловить нефилимов в критической фазе перерождения тоже доверяли Беллору, зная, что весь процесс займёт у того не более двух минут.
Развернув большие чёрно-серебристые крылья, Беллор одним взмахом оказался рядом с резвившимся Миэлом. Парень рванул в сторону, но что-то с быстротой молнии обрушилось на него сверху, прямо на спину между крыльев. Нефилим не успел опомниться, как охотник уселся на него верхом и, схватив за переборки крыльев, дёрнул их с такой силой, что у Миэла потемнело в глазах. От страшной боли крылья беспомощно повисли, и, перекувыркнувшись в воздухе, парень камнем полетел вниз. Сжав его тело ногами, Беллор ухватил юношу за волосы и задрал его голову таким образом, чтобы не дать возможности ориентироваться в пространстве. Потом расправил красивые крылья и мягко спланировал на землю вместе с ним. Причём Миэл рухнул всем телом в грязь, после чего туда впечаталась и его голова, которую за волосы очень точно направил Беллор.
Неторопливо «расседлав» барахтающегося в грязи нефилима, красавчик направился обратно к дому, даже не оглянувшись на своих «собратьев».
— Высший класс! — восхищённо присвистнул Самаэль в то время, пока Хемах ржал над Миэлом и над его облепленными комьями грязи крыльями.
— Ладно. Идите по домам, — Афаэл тоже не смог удержаться от смеха, глядя на побагровевшее от ярости и унижения чумазое лицо нефилима. Армисаэль, приземлившись рядом с сыном, схватил того за плечо и, подталкивая, потащил домой.

Глава 5. Приглашение
— Сандал! — Афаэл резко толкнул дверь и вошёл в комнату. Он застал парня сидящим вместе с Лайлой на широком диване. В руках юноши был какой-то журнал, который близнецы с интересом рассматривали. — Что это? — староста шагнул к детям и, прежде чем они опомнились, вырвал журнал из рук сына. Бегло пролистав страницы с полураздетыми девицами, Афаэл помрачнел. — Только этого мне не хватало, — прошипел он, врезав журналом Сандалу по щеке. Да так, что тот чуть не слетел с дивана.
— Это просто журнал мод! — взвизгнула Лайла, вскакивая и с вызовом замирая перед отцом. — Мне Натаниэль дала посмотреть. Что здесь такого?!
Но Афаэл не ответил. Просто врезал журналом и дочери тоже.
— Не бей её! — Сандал тут же бросился на отца и, вырвав из его рук злополучный журнал, загородил собой сестру, из глаз которой брызнули слёзы. — Не смей её бить, понял?!
Вид у юноши был боевой. Серые глаза пылали угрозой и отчаянием одновременно. Лицо же старосты оставалось непроницаемым, только в глубине чёрных зрачков вспыхивали какие-то мрачные огоньки.
— Собирай вещи! — наконец выдохнул он, обращаясь к сыну. — Ты переезжаешь. Сегодня.
— Переезжаю? — парень невольно растерялся. — Куда?
— Хватит сидеть у меня на шее, — тон старосты стал ледяным. — Ты достаточно взрослый, если смеешь повышать на меня голос. И, значит, тебе пора жить одному.
— Но по закону общины ты не можешь меня выгнать! Я ещё школу не закончил!
— Здесь я — закон! — с неожиданной угрозой прошипел Афаэл, и от его тона у Сандала забегали по коже мурашки. — Собирайся! Я покажу дом… А ты, — он развернулся к дочери. — Отправляйся в свою комнату и не смей выходить!
— Почему? Что я сделала? — Лайла упиралась, когда староста схватил её за руку и потащил из комнаты. — Я не буду сидеть взаперти! Сегодня воскресенье. У Натаниэль день рождения, и мы обещали прийти! Ты не можешь обращаться с нами, как с рабами, отец! Сейчас не средневековье! — ей всё же удалось вывернуться из хватки Афаэла и спрятаться за спину брата. — Мне надоело! — выкрикнула Лайла, потирая покрасневшую после удара щёку. — Я уеду к чёрту отсюда! Ты меня достал со своими идиотскими правилами! Я прямо сейчас уйду! Вместе с Сандалом!
— Никуда ты не уйдёшь, — вопреки ожиданиям, голос Афаэла прозвучал довольно спокойно. — И не нужно устраивать истерику. Мне не понравился этот развратный журнал, что вы читали, но это не повод сбегать из дома…
— Это не повод нас бить! — перебила девушка. — И не повод выгонять Сандала на улицу! Запомни: если он уйдёт — я тоже не останусь. В конце концов, мы с ним родились в один день, и если ты считаешь его взрослым, то тебе придётся считать таковой и меня. Так что либо он остаётся, либо мы уходим вместе, ясно?!
— Хорошо, — после долгого молчания Афаэл неожиданно кивнул. — Сандал останется здесь ещё на четыре недели, до вашего совершеннолетия, но с одним условием… Он будет жить во флигеле, а ты здесь. И чтобы вместе я вас больше не видел.
— Это что за фигня? — Лайла даже рот раскрыла, не понимая, куда отец клонит. — Ты о чём вообще?
— Он боится, что я тебя испорчу, — мрачно заметил парень, со злостью глядя на отца.
— Бред какой-то! — фыркнула Лайла, не в силах переварить услышанное. — Как будто вокруг мужчин мало, кроме моего брата! Если бы я хотела потерять невинность, то…
— Отец не доверяет мне, Лайла, а не тебе, — процедил Сандал, перебив сестру. Однако Афаэл вмешался, прежде чем девушка успела возмутиться.
— Так вы согласны на моё условие или нет? — всё тем же ровным тоном спросил он.
— Это какой-то маразм, — пробормотала Лайла, но всё же кивнула после того, как Сандал сделал то же самое. — А мы можем пойти на день рождения к Нате? — не сдаваясь, поинтересовалась она.
— Нет.
— Нет? — снова вспыхнула девушка, но Афаэл не дал ей продолжить истерику.
— Натаниэль вы пригласите сюда, если хотите отпраздновать этот день рождения. Мне будет спокойней, если ваша компания останется под присмотром.
— Мы не собираемся напиваться и устраивать оргию!
— Я всё сказал, — оборвал Афаэл, направляясь к дверям.
— Ладно, — Лайла поджала губы, но всё же сдалась. — Я приглашу Нату к нам, но ты должен дать машину, чтобы мы съездили в город за подарком.
— А что вы собираетесь дарить? — староста замер в дверях и вновь обернулся к дочери. Та на мгновение растерялась.
— Ну, не знаю… Может браслет какой-нибудь или колечко… Что-нибудь подберём посимпатичней.
— Такой мусор на совершеннолетие не дарят, — Афаэл презрительно фыркнул. — Какая польза этой девушке от колечка?
— Но что тогда? — Лайла оглянулась на брата, ища поддержки.
— У вас скоро выпускной, — помолчав, продолжил староста. — Вряд ли у Натаниэль хватит средств, чтобы купить приличное платье.
— Точно! — серые глаза девушки загорелись. — Нужно ей шикарное платье купить! Только вот как без примерки?
— У вас один размер. Ты поедешь со мной, Лайла, и мы вместе купим. А ты, Сандал, отправишься к вашей подружке и предупредишь её о том, что ваш праздник переносится сюда, понял?
— Понял, — парень хмуро кивнул, провожая глазами отца, который направился в гараж выгонять машину.
— Не кисни, братик, — как только он ушёл, Лайла тут же повернулась к Сандалу и подёргала того за рукав. — Ты же знаешь отца: он всегда был занудой! Остынет скоро, вот увидишь!
— Он меня ненавидит, Лайла, — юноша задумчиво покачал головой. — Не знаю, почему, но он всегда меня ненавидел.
— Да брось, — девушка, утешая, погладила его по плечу. — У отца характер плохой — это правда, но он тебя любит… Просто старается сделать из тебя мужчину, ну и перегибает немного…
Сандал не стал спорить, но в его глазах по-прежнему горели обида и злость. Вздохнув, он отстранился от сестры и покинул комнату.
***
— Сандал? — Натаниэль несколько опешила, увидев на пороге одного из близнецов. — Ты чего так рано? Мы ведь в пять собираемся.
— Да, я помню. Только… — он стоял, устало прислонившись к косяку двери, и немного расстроенно разглядывал девушку.
— Только не говори, что Афаэл вас не отпускает! — выдохнула Натаниэль упавшим голосом.
— Его опять переклинило, Ната, — парень угрюмо кивнул. — Он не пускает нас к тебе, но мы можем устроить праздник у нас — так он сказал.
— Весело, — протянула девушка, невольно скривившись. — И правда, переклинило…
Сандал отвёл взгляд, рассматривая подвядшие от палящего солнца цветы.
— Он что, тебя бил? — вдруг заметив синяк на его щеке, вскинулась Натаниэль и потянулась пальцами к лицу юноши. Тот отстранился, потом взглянул ей в глаза.
— Так ты как? Не против того, чтобы у нас отпраздновать? — не ответив, спросил он.
— Конечно, — подумав, девушка кивнула, не желая ещё больше расстраивать парня. — Как же я могу оставить без торта моих лучших друзей?
— Тогда приходи, — он кивнул с облегчением, бегом спустившись со ступенек крыльца.
— Значит, в пять?
— Конечно! — Сандал всё же улыбнулся, шагая к воротам. — И торт не забудь!
Натаниэль махнула ему рукой, наблюдая, как он скрывается за углом. Потом, вспомнив, что у неё в духовке остались коржи для торта, пулей кинулась на кухню. Убедившись, что всё в порядке, она облегчённо вздохнула. То, что Афаэл не пустил близнецов к ней на День рождения, не стало для девушки такой уж неожиданностью. Староста слыл человеком с довольно тяжёлым характером, и, по рассказам самих ребят, им частенько от него доставалось. Правда, Лайла всегда умела за себя постоять, да и Афаэл относился к дочери более снисходительно, чего нельзя было сказать про Сандала. От сына староста требовал беспрекословного подчинения, а когда тот пробовал возражать, строго его наказывал, не гнушаясь пускать в ход и кулаки. Сандал мечтал о том дне, когда он, наконец, окончит школу и сможет жить отдельно. В деревне было не принято, чтобы взрослые дети проживали вместе с родителями. Как только подросток становился совершеннолетним, он обязан был покинуть отцовский дом и выстроить свой. Конечно, если родители желали, они могли помочь своему отпрыску это сделать, но чаще всего юноша оказывался на улице без всякой поддержки и жил в одном из заброшенных домов, пока зарабатывал средства для того, чтобы построить новый. Какой была судьба девочек, достигших по местным законам совершеннолетия, Натаниэль не знала. В деревне было ещё несколько девчонок, но все они были гораздо младше их с Лайлой, так что узнать, выселяют их из дома или нет, не представлялось возможным. Оставалось только дождаться Дня рождения Лайлы, чтобы это выяснить. Но судя по тому, как Афаэл бдительно следит за своей дочерью, он вряд ли позволит ей так запросто покинуть родительское гнездо.
Через неделю в школе заканчивались занятия, и намечался выпускной бал. Натаниэль уже решила, что не пойдёт на него, и не будет тратить деньги на платье и всю эту праздничную мишуру. Скромные сбережения, что остались у неё после смерти Касиэры, понадобятся ей на колледж и на жильё до того времени, пока удастся найти работу в городе. Девушка уже послала заявление в несколько колледжей с просьбой о поступлении, но ответа до сих пор не было. Это казалось странным, ведь анкеты она отправила довольно давно. Однако Натаниэль всё ещё не унывала, оправдывая задержку тем, что поступающих слишком много и администрация колледжей просто не успевает всем сразу ответить. Веря, что куда-нибудь её непременно примут, девушка потихоньку отбирала вещи, которые собиралась взять с собой.
Но сейчас она об этом не думала, сосредоточившись на украшении именинного торта. Увенчав кулинарный шедевр горстью спелых вишен, Натаниэль улыбнулась, довольная успехом, и, убрав торт в холодильник, наконец, приступила к собственному наряду. Сбросив халат, она распахнула дверцы шкафа и уставилась на его содержимое. Выбрав тёмно-зелёное платье, приложила его к себе и развернулась к зеркалу. Даже без примерки было заметно, что девушка его уже переросла. Платье было слишком коротким и слишком узким. И уж конечно не было рассчитано на небольшую, но довольно округлую линию груди, которая не так давно украсила её фигуру.
— Блин! — отшвырнув платье, на которое возлагалось столько надежд, Натаниэль едва не расплакалась от обиды. — Что мне теперь, голой идти?!.. «Здравствуй, Афаэл! Как ты смотришь на то, чтобы устроить своим детям стриптиз-шоу?» — пропищала она, сама себя передразнив. — Чёрт! — вновь выругалась Ната, бросая на шкаф обречённый взгляд. Потом встала и, порывшись на полках, достала лёгкий ромпер с тонкими бретельками, скрещенными на спине. Лифчик под эту модель надеть было невозможно, но в девушке внезапно взыграло чувство непослушания и непонятного внутреннего протеста. Захотелось наплевать на ханжеские правила и бросить вызов обществу (хотя бы в лице Афаэла). Надевая укороченный до длины шорт комбинезон, так мило и женственно облегающий все выпуклые участки тела, Натаниэль улыбнулась, подумав о том, что Афаэл, скорее всего, спустит её с лестницы, нахлобучив на макушку её же собственный торт с вишнями. Это, конечно, было бы забавно, но, вспомнив грустное лицо Сандала, Ната поняла, что не сможет так бесцеремонно испортить близняшкам последнюю надежду на праздник. Нет, уж лучше она наденет простые джинсы и футболку, чем подставит единственных друзей под удар. Поэтому, с сожалением стянув с себя ромпер, Натаниэль надела голубые лёгкие брюки и белую блузку со скромным вырезом, через который поблёскивала серебряная цепочка медальона. Она до сих пор таскала его на себе, забывая снять. Хмыкнув, девушка потянулась к цепочке с намерением избавиться, наконец, от безделушки на своей шее, как вдруг остановилась, неожиданно вспомнив про обезумевших ворон и кроликов. Непонятно почему, но у Натаниэль возникло ощущение, что она останется совсем беззащитной, если снимет медальон. Это начинало походить на паранойю, но после всех этих событий Ната почувствовала, что становится суеверной. Это раздражало. Скоро ей станет казаться, что Касиэра является к ней с того света, и она начнёт говорить с мёртвыми. Девушка фыркнула, поражаясь собственной глупости, и вновь потянулась к цепочке.
— Не снимай! — чей-то голос заставил её подскочить и одёрнуть руки. Сердце бешено заколотилось, тело прошиб холодный пот. Ната быстро огляделась в поисках источника незнакомого голоса. Поняв, что никого нет, она заставила себя дышать глубже, чтобы успокоиться.
— Как скажете, — наконец съязвила она, нервно хихикнув и делая не слишком приятный вывод о том, что сходит с ума. По крайней мере, первые симптомы были на лицо.
Похоже, после окончания школы колледж ей не понадобится. Зато её точно примут в сумасшедший дом. Хоть это утешало.
Отдышавшись после испуга, девушка решила, что просто так не сдастся, и, набравшись храбрости, вновь взялась за цепочку с твёрдым намерением победить зачатки шизофрении.
— Не снимай! — оглушительно грохнуло в её голове, заставив Натаниэль завизжать и схватиться рукой за сердце. Она прижалась к стене, хрипло дыша сквозь стиснутые зубы, начинающие выбивать неровную дробь. Её взгляд безумно шарил по комнате в поисках источника голоса, хотя в глубине души Ната уже знала, что никого не найдёт.
— Да пошёл ты! — в ярости бросила девушка, вложив в эту фразу весь пережитый страх. — Не фига здесь командовать! Если ты не глюк, просто покажись!
Это был уже перебор. Симптомы шизанутости стремительно нарастали, и Ната это понимала. Теперь она докатилась до диалога с «воображаемым другом». Мало того, что слышит голос, так ещё и отвечает. Зато таинственный «собеседник» отвечать явно не торопился, не поддаваясь на провокации. Убедившись, что он наконец заткнулся, девушка решилась на третью попытку. Просто чтобы не нарушать чистоту эксперимента. Сжав кулаки и мысленно себя подбодрив, она досчитала до трёх и решительно взялась за цепочку…
И ничего не произошло. Похоже, её глюк и правда «пошёл». Куда и зачем, осталось за кадром. Главное, что он больше не вопил в её голове. Ната облегчённо перевела дыхание, одновременно ощупывая цепочку в поисках застёжки. Потратив на исследование серебряных звеньев целых пять минут, девушка вынуждена была смириться с тем, что застёжка просто исчезла, а слишком маленький размер цепочки не позволяет стянуть её через голову.
— Вот блин! — испробовав все способы избавиться от дурацкого медальона, Ната изо всех сил дёрнула цепочку, рассчитывая, что та просто оборвётся, но всё было тщетно. Серебро тускло поблёскивало на её шее и выглядело почему-то ещё крепче, чем раньше. Или оно выглядело так в воспаленном воображении Наты? Впрочем, это было уже не важно. Часы на стене показывали без двадцати пять, а значит, времени на исследование глюков больше не оставалось. Приходилось признать тот факт, что избавиться от медальона не получится, и всё, что можно было сделать, это спрятать его под блузку.
Наскоро причесав ещё не полностью просохшие после мытья волосы, Натаниэль схватила торт и, приказав себе забыть на время о глюках, выскочила из дома.

Глава 6. В гостях
— Здравствуйте, Афаэл, — Натаниэль вежливо улыбнулась встретившему её на пороге старосте. — Сандал сказал, что я могу прийти, чтобы… — она не договорила, потому что Афаэл посторонился, пропуская её в дом.
— Лайла! — как только гостья очутилась внутри, коротко позвал староста дочь.
Та выскочила из гостиной и, сияя улыбкой, выхватила у Натаниэль торт, другой рукой радостно обнимая её за шею.
— Спасибо, что согласилась прийти к нам! — прощебетала она, за плечи подталкивая подругу к дверям гостиной. — Мы тебя уже заждались! Проходи, Ната!
Лайла была одета по-праздничному, но не слишком броско. В модных джинсах и топе, она вся лучилась от счастья.
Пройдя в гостиную, Натаниэль увидела Сандала, который тоже приоделся по случаю праздника. В тёмных брюках и синей рубашке он выглядел совсем взрослым и непривычно мужественным. Странно, но только сейчас Натаниэль вдруг заметила, что Сандал очень вырос за последние месяцы. Кроме того, его волосы были гораздо темнее, чем у сестры, и имели не медный, а скорее шоколадный оттенок. Глаза тоже были не просто серыми, как у Лайлы, а больше тёмно-синими с примесью серого. Они походили на тучи, собравшиеся перед грозой. И вообще парень выглядел чертовски привлекательно в этом своём взрослом прикиде, в который, по всей видимости, заставил его вырядиться Афаэл. И ещё его рост… Натаниэль и раньше знала, что он выше своей сестры, но сейчас вдруг поняла, что сама едва достаёт ему до подбородка. Очень красивого подбородка, надо заметить.
С лёгким прищуром из-под тёмных, густых ресниц Сандал так же внимательно разглядывал именинницу. Это отчего-то смутило Натаниэль, но она быстро взяла себя в руки.
— Тебе очень идёт синий цвет, — оправдывая свой непозволительно долгий взгляд, который она задержала на юноше, небрежным тоном заметила она. — Никогда раньше не видела тебя в таком прикиде.
— Вот-вот, я себя тоже никогда в нём не видел, — парень вздохнул и улыбнулся. — Чудесно выглядишь, — не остался он в долгу, подходя к Нате. — С Днём рождения!
— Спасибо, — ответила девушка, чувствуя, как обстановка переходит в привычное непринужденное русло. Это заставило её расслабить плечи и вспомнить о том, зачем пришла. — Ну, что, чай пить будем? Или вы решили пропустить такую мелочь и сосредоточиться на торте?
— О, нет! — Лайла вернулась в комнату, неся на подносе чайник и чашки. — Я зря, что ли, все ноги оттоптала сегодня по магазинам? Я уже думала, отец меня бросит там и уедет один, потому что… — она осеклась, сделав загадочное лицо. — В общем, у нас есть кое-что для тебя… — мурлыкнула Лайла, поджав губки так, что на щеках проступили ямочки. — Прошу никуда не уходить! — торжественно предупредила она, вновь исчезая в дверях.
Через несколько минут Лайла вернулась, неся в руках большой пакет, и очень помпезно вручила его подруге. Натаниэль оглянулась на Сандала, который сейчас сидел на подлокотнике кресла, вытянув длинные ноги, и, хитро прищурившись, наблюдал за всей сценой.
— Открывай! — поторопила рыжая, подпрыгивая от нетерпения.
Натаниэль сделала глубокий вздох и полезла в пакет. Вынув из него светло-голубое, воздушное платье, она развернула его и застыла, раскрыв рот.
— Ох! — только и вырвалось у неё, потому что все слова застряли в горле.
— Ты должна его примерить! — довольно рассмеявшись, Лайла схватила подругу за локоть и, не давая ей опомниться, потащила в соседнюю комнату. Тут в гостиную вошёл Афаэл и взглянул на сына. Сандал тут же помрачнел, а его загорелое лицо немного побледнело.
— А где девушки? — спросил староста, не переставая сверлить сына задумчивым внимательным взглядом.
— Пошли платье примерять.
— Что ж, пожалуй, стоит и мне взглянуть. Вдруг не подойдёт?
Сандал не ответил. Лишь поджал губы, отрешённо уставившись на изящный золотой подсвечник, стоявший на каминной полке.
Повисло напряжённое молчание. Слышны были лишь возбуждённые голоса девушек, переговаривавшихся о чём-то в соседней комнате.
— После праздника отправляйся во флигель, Сандал, — внезапно прервал паузу Афаэл. — А если захочешь поговорить, придёшь ко мне.
— О чём мне с тобой говорить? — юноша презрительно фыркнул. — О том, как ты мечтаешь от меня избавиться?
— Если захочешь, можем поговорить и об этом, — староста невозмутимо кивнул. — Но, думаю, у тебя скоро будут темы поважнее.
— О чём это ты? — Сандал всё-таки обратил внимание на отца.
— Ты поймёшь, когда придёт время. А пока тебе лучше просто меня слушаться.
И опять парень не ответил. Шумно выдохнув, он демонстративно отвернулся. Тут дверь распахнулась, и в комнату вернулась Лайла. За ней, немного смущённая и раскрасневшаяся от волнения, шагнула Натаниэль. Она успела не только переодеться, но и изменить причёску. Теперь её белокурые волосы были аккуратно уложены и лишь несколько витых локонов падали на приоткрытые плечи. Платье нежно-голубыми волнами грациозно обволакивало фигуру, подчёркивая стройные девичьи формы. Вырез у платья был достаточно открытым, так что медальон с лунным камнем был хорошо виден на бледно-розовой коже груди. Цвет ткани идеально сочетался с цветом глаз Натаниэль, оттеняя их и делая ещё более глубокими.
— Ну, как? — нетерпеливо спросила Лайла, вполне удовлетворённая восхищением, вспыхнувшим в глазах брата. — Она станет королевой бала, как считаешь?
— Непременно, — к всеобщему удивлению за него ответил Афаэл. Он подошёл к Натаниэль и чуть заметно ей улыбнулся. При этом его взгляд пробежал по медальону у неё на груди. — У Лайлы отличный вкус, — между тем констатировал он. — Платье тебе очень идёт, Натаниэль.
— Спасибо, — выдавила девушка, окончательно смутившись от неожиданного комплимента. — Лайла мне сказала, что это была Ваша идея, Афаэл.
— Я лишь чуть-чуть подсказал, — он повёл плечами. Потом снова взглянул на медальон. — И подскажу ещё, если позволишь… Мне кажется, этот медальон не слишком подходит к столь элегантному наряду. Он грубоват для такого платья… Лайла, — староста обернулся к дочери. — Принеси свои безделушки. Нужно подобрать что-нибудь получше.
— Нет. Не стоит, — Натаниэль быстро качнула головой, не желая утруждать подругу и чувствуя себя неуютно от такого внимания. — Я дома что-нибудь подберу. Тем более что этот медальон… Он не снимается.
— Не снимается? — брови Афаэла приподнялись, а зрачки чуть сузились.
— Ну, да, — Ната кивнула, чувствуя себя полной идиоткой и уже жалея, что ляпнула про медальон. — Там… замок сломался. В общем, это неважно, — она махнула рукой и улыбнулась, надеясь, что этого хватит, чтобы закрыть тему.
Однако закрыть тему, как оказалось, было не так-то просто.
— Давай-ка посмотрим, что там у тебя, — и прежде, чем Ната успела придумать, как возразить, Афаэл уже шагнул к ней и, подцепив двумя пальцами цепочку, стал внимательно её осматривать. Добравшись до оправы медальона, он замер, словно о чём-то размышляя. Натаниэль, чувствуя себя ужасно неловко, подняла глаза и взглянула ему в лицо. Странно, но она вдруг поняла, что никогда не знала, сколько лет этому мужчине. То ли его непререкаемый авторитет, то ли само звание старосты вызывали невольную ассоциацию с хмурым, дряхлым и вечно брюзжащим мужиком в представлении девушки. Она никогда толком не разглядывала его, но теперь, оказавшись так близко, с изумлением поняла, как ошибалась. Афаэл был совсем не стар. На вид лет сорока, не больше. Он выглядел сильным, властным, уверенным в себе и очень мужественным. Его тёмно-каштановые волосы были красиво пострижены, а длинная чёлка закинута назад. Резко очерченные скулы, прямой нос, густые брови, длинные тёмные ресницы и чёрные глаза делали его внешность харизматичной, обладающей какой-то дикой, первобытной красотой. А ещё от него исходила такая невероятная сила, что у Натаниэль перехватило дыхание. И едва не остановилось сердце, когда она вдруг встретилась с ним взглядом. На мгновение. Но этого хватило, чтобы заметить волну ненависти, промелькнувшую в его чёрных зрачках. Впрочем, она исчезла прежде, чем девушка смогла убедиться, что всё это ей не показалось.
Афаэл выпустил цепочку и вновь улыбнулся своей, ничего не выражающей, улыбкой.
— Замок не сломался, — ровным тоном проговорил он. — Его там просто нет… Эта цепочка с секретом. Я видел подобные когда-то. У кого-то из моих родственников была похожая вещь… — он помолчал, словно вспоминая. — В старину любили безделушки с секретами. Это ведь старинный медальон, да?
— Я не знаю, — Ната пожала плечами, довольная тем, что Афаэл отошёл, наконец, подальше. — Мне он от мамы достался. Касиэра говорила, что это семейная реликвия, но вряд ли слишком ценная.
— Я помню, что её можно снять, только если вытащить камень, — как бы между прочим заметил староста. — Если не ошибаюсь, замок должен оказаться под ним… Но давайте пить чай! — предложил он, вдруг вспомнив о торте. — В конце концов, мы ведь для этого собрались.
— Тогда мне лучше переодеться, а то моё платье до выпускного не доживёт. Обязательно обляпаю по «закону подлости», — и, не дожидаясь возражений, Натаниэль скрылась в соседней комнате.
— Я тогда чайник разогрею, а то остыл совсем, — вздохнула Лайла, с сожалением отпуская подругу.
***
Натаниэль пробыла в гостях у близнецов до позднего вечера. Афаэл, выпив чаю, ушёл, оставив молодёжь в покое, чему вся компания была несказанно рада. Они болтали, веселились, обсуждали выпускной и свои планы по окончанию школы. Лайла призналась, что всегда мечтала стать учителем и втайне от отца уже подала заявление сразу в три колледжа. Сандал решил, что займётся механикой, а если не удастся, то запишется в армию или пойдёт служить на флот. Парень с самого детства мечтал о море, но ни разу не выезжал никуда дальше города. Похоже, море ассоциировалось у юноши со свободой, которой он никогда не имел — так, по крайней мере, казалось Натаниэль. И ещё она заметила, что, несмотря на все усилия выглядеть весёлым и общительным, Сандал весь вечер с трудом находил в себе силы поддерживать разговор. Что-то его угнетало, и иногда было слишком заметно, что мысли парня витают где-то далеко. Он явно нервничал, бросая на сестру и на саму Нату задумчивые, напряжённые взгляды, словно собирался, но никак не мог решиться что-то сказать.
Солнце уже упало за горизонт, когда ребята, доев последние крошки именинного торта, решили расходиться. Лайле не хотелось отпускать подругу, но тут вернулся Афаэл и напомнил компании, что завтра всем рано вставать в школу.
— Я провожу Нату, — пожелав сестре спокойной ночи и даже не взглянув на отца, Сандал взял пакет с подарком и повёл девушку к дверям.
— Не задерживайся, — коротко бросил Афаэл ему в след и лишь небрежно кивнул Натаниэль, когда та поблагодарила его за подарок и гостеприимство.
Только очутившись на улице, Натаниэль поняла, как устала. День выдался ужасно суматошным и перенасыщенным от разного рода событий. Поэтому, едва втянув в лёгкие свежий ночной воздух, девушка зевнула, мечтая только об одном: поскорее добраться до постели. Они шли медленно, потому что Ната едва передвигала ноги. Впрочем, идти было недалеко, и очень скоро парочка добралась до её дома. Сандал заметил состояние подруги и невольно усмехнулся.
— Не проспи завтрашний экзамен, — предостерёг он, глядя на девушку сверху вниз и помогая открыть ржавую щеколду калитки. — Может, звякнуть тебе утром на всякий случай?
— Давай, — Ната благодарно кивнула, останавливаясь на крыльце и забирая у него подарок. Затем посмотрела в лицо юноши. — Спасибо за всё, — улыбнулась она напоследок и развернулась, собираясь уйти, как неожиданно Сандал остановил её, тронув за плечо.
— Послушай, Ната, — как-то неуверенно заговорил парень, нервно оглянувшись по сторонам. — Не подумай, что я параноик, но тебе лучше не снимать свой медальон.
— Что? — девушке показалось, что она ослышалась, но сердце почему-то пропустило удар и заколотилось сильнее. — Ты… что-то знаешь про…
— Просто не снимай его, — буркнул парень сквозь зубы. — Никогда! — и, сунув руки в карманы ветровки, Сандал спрыгнул с крыльца и быстро растаял во мраке ночи.

Глава 7. Сбор
— Привет, Афаэл, — Пахадрон учтиво кивнул подошедшему старосте. — Давно тебя не видел.
— Потому что пропустил прошлый Сбор, — недовольно заметил Старший, однако, всё же кивнул в ответ, прежде чем спуститься по каменным ступеням в огромный бункер, скрытый от посторонних глаз в гуще девственного леса, в нескольких километрах от деревни.
Афаэл прошёл мимо многочисленных «гостей», прибывших на Сбор в этом году, обогнул колонны, поддерживающие серый бетонный потолок и поднялся на небольшую платформу у самой дальней стены.
— Все собрались? — спросил он у Самаэля, быстро оглядывая лица в толпе.
— Да, господин. Все, кого приглашали — уже здесь.
Прибывших было около сорока. Почти половина из клана Старших, остальные — Младшие и нефилимы. Миэл тоже пришёл на Сбор. Он немного хромал и кособочился из-за ещё не сросшихся крыльев, которые ему переломал Беллор.
Глядя на собравшихся мужчин, трудно было заподозрить их в принадлежности к Древним Силам, если не принимать во внимание высокий рост, мощное телосложение и потусторонний огонь в глазах, время от времени вспыхивающий у кого-то из них. Одеты гости были обычно, почти буднично, так что в толпе ничем бы не отличались от простых людей. Сейчас они стояли небольшими группами вдоль стен и тихо переговаривались, дожидаясь начала собрания. Ангелы местной общины держались возле Афаэла, одновременно следя за прибывшими.
— Что ж, начнём, — кивнул староста, и Самаэль поднял руку, призывая к вниманию. В бункере тотчас установилась полнейшая тишина, и взгляды всех присутствующих обратились к Афаэлу.
— Я рад всех вас видеть, — проговорил тот без всякого выражения. — Сегодня нам нужно обсудить несколько вещей, которые требуют незамедлительного решения. Начнём с наименее приятного, — Афаэл сделал паузу и кивнул Хемаху. Тот быстро вывел кого-то из толпы и втолкнул на возвышение, находившееся на противоположной стороне от того, где стоял староста.
— Я хочу, чтобы Старшие выразили своё мнение по поводу безответственного поведения Муриэля, подвергшего опасности двух чистокровных особей. Одна из них — особь женского пола, которую мы ждали несколько тысячелетий и совсем скоро будем готовить к церемонии, — Афаэл сделал паузу и бесстрастно взглянул на побелевшего, умирающего от страха, водителя автобуса. Все присутствующие тоже смотрели на Муриэля, поэтому никто не заметил, как позади, в чёрном проёме дверей мелькнула чья-то быстрая тень и тут же исчезла, слившись со стеной.
— Пусть сначала сам объяснит то, что произошло, — послышался чей-то голос и вперёд выступил один из мужчин.
— Что ж, объяснись, Муриэль, — невозмутимо кивнул Афаэл, соглашаясь с требованием. — Сариил хочет знать, почему ты не справился со своей работой? Ты ведь — Ангел Порядка и именно тебе мы доверили самое ценное, что у нас есть — наших детей.
— Господин, я ведь уже говорил Вам, что не виноват, — голос Муриэля срывался от страха. — Когда автобус сломался, я приказал всем детям оставаться на месте и ждать. Младшие послушались, но вот старшие, среди которых была и ваша дочь — ушли в лес. Я разговаривал по телефону в этот момент и просто не заметил, в какую часть леса они вошли. Среди школьников были человеческие дети, поэтому взлететь я не мог. Но я тут же бросился на поиски Лайлы и Сандала. Мне пришлось искать их пешим ходом, поэтому Жерхи и успели их учуять…
— А что с автобусом случилось? — этот вопрос задал уже Уриэль — ещё один Старший из местной общины.
— Лопнул приводной ремень. Я и раньше говорил, что машину следует заменить, но администрация школы не выделяет средства, — с готовностью пояснил Муриэль. — Я прошу о снисхождении, Афаэл! — не выдержав, взмолился он. — Это чудовищное стечение обстоятельств! Никогда раньше я не подводил вас, разве не так?
— Кто-нибудь ещё хочет высказаться? — не обратив внимания на жалкие попытки водителя оправдаться, спросил староста, обводя взглядом присутствующих.
— Сжечь его! — фыркнул Пахадрон, скучающе зевнув. — И покончим с этим.
— Афаэл, — услышав совет ангела, вперёд внезапно выступил Табрис. — Несомненно, проступок Муриэля ужасен, но нас и так мало осталось. Ходят слухи, что Люцифер может попытаться вернуть свои права в Раю. Он только и мечтает о том, чтобы отомстить Архангелам за прошлое поражение. Если мы будем так неразумно распоряжаться нашими силами и уничтожать Старших ангелов, Люцифер почувствует слабину и первым делом попытается напасть на Землю, чтобы свергнуть тебя и присоединить твоих воинов к своему войску. Тогда он получит хорошее преимущество перед Светлыми и равновесие, установленное с таким трудом, исчезнет.
— Что ты предлагаешь? — обдумав слова своего помощника, хмуро спросил Афаэл.
— Можно наказать Муриэля, но не убивать. Лучше всего отрубить ему крылья и изгнать из общины в лес. Пусть побегает от Жерхов, пока крылья снова не отрастут. Думаю, полгода вполне хватит, чтобы он почувствовал себя в шкуре детей и начал добросовестно относиться к своим обязанностям.
— Ещё есть мнения? — староста вновь обвёл взглядом присутствующих, но все молчали. — Что ж, выслушав всех желающих, я принимаю решение, которое считаю наиболее целесообразным. Муриэль приговаривается к временному понижению статуса и изгнанию из общины на полгода… Беллор, — Афаэл посмотрел на красавца блондина и кивнул. Тот не заставил себя ждать и тут же направился к Муриэлю. Водитель попятился к стене и вжался в неё с такой силой, словно надеялся просочиться сквозь бетонные плиты.
— Не бойся, это будет быстро, — хмыкнул Беллор, когда два ангела схватили подсудимого и выволокли на середину зала. Они швырнули его на пол, лицом вниз и, разорвав на нём рубашку, оголили спину. Муриэль даже не сопротивлялся, прекрасно понимая, что этим ничего не добьётся, а лишь ухудшит своё положение и окончательно подорвёт авторитет. Его конечности мелко тряслись, когда в руках Беллора вспыхнул и окрасился кровавым пламенем тяжёлый меч.
— Не заставляй меня ждать, Муриэль, — скучающе протянул блондин, и его фиалковые глаза превратились в застывшие кусочки льда. — Вытяни руки над головой и распусти крылья, пока я не начал обрубать всё, что у тебя выпирает.
Муриэль издал какой-то звук, похожий на жалобное всхлипывание, но всё же подчинился. Огромные чёрные крылья зашуршали по бетонному полу и раскрылись, мелко дрожа, словно от холода. Приговорённый медленно вытянул руки над головой и в тот же момент послышался короткий свист рассекающего воздух меча и все поморщились от оглушительного, нечеловеческого крика, полного неимоверного страдания и боли. Второй удар мечом последовал сразу за первым и Муриэль, дёрнувшись, сжался в комок, извиваясь и скуля, словно покалеченный щенок. Отрубленные крылья ещё какое-то время подрагивали, потом стали опадать пухом и перьями, осыпаясь, словно осенние листья на ветру. После чего перья плавились, сворачивались и превращались в пепел.
Подождав, пока последнее пёрышко развеется в мелкую пыль, Афаэл кивнул двум ангелам. Те подхватили почти безвольное тело Муриэля и оттащили к стене.
— Дадим ему два дня, чтобы остановилось кровотечение, после чего отправьте его в лес, — без всяких эмоций приказал Афаэл, обратившись к доктору и его сыну Миэлу. Потом спокойно, словно ничего не произошло, перешёл к следующему вопросу собрания. — Как вам известно, — обратился он к присутствующим. — В этом году у нас произойдёт особое событие. Через четыре недели моя дочь Лайла станет Невестой Рода. Мы ждали возможности возродить свою популяцию тысячелетия, поэтому так важно провести церемонию на самом высшем уровне и выбрать наиболее достойных среди нас. В первой церемонии примут участие исключительно Старшие ангелы с самыми лучшими генетическими характеристиками и не имеющие на данный момент нефилимов на воспитании. Я, разумеется, принимать участие в церемонии не буду, но оставляю за собой право на ней распоряжаться. А также утвердить или отвергнуть кандидатуры претендентов. Итак, — староста сделал паузу, вновь обводя взглядом зал. — Я готов выслушать ваши предложения.
— Афаэл, я думаю, будет разумно включить в число претендентов Самаэля, Абаддона и Табриса, — первым заговорил Армисаэль, выступив вперёд. — Они сильны, и их потомство всегда обладало отменными качествами. И ещё можно включить в этот список Беллора. Его уникальность, вполне возможно, передастся детям.
— Табрис не будет участвовать в первой церемонии, — подумав, Афаэл покачал головой. — Он — ангел Свободной Воли, и нежелательно закреплять этот ген в крови девственницы. Тем более что Сандал тоже родился с характеристиками Свободной воли.
— Странно, что твой Сандал вообще появился на свет, Афаэл, — вступил в разговор Сариил. — И странно, что ты не избавился от него сразу, как только определил его характеристики. Свободная воля не приносит ничего, кроме проблем. И если Табрис имеет полное право на существование, как Старший в своём клане, то мальчишку нужно было сразу убить. Почему ты не сделал этого? Ответь нам!
— Я решил оставить Сандалу жизнь, потому что его кровь так же чиста, как у Лайлы, — голос старосты звучал невозмутимо. — Он может нам пригодиться, если силы его сестры быстро иссякнут, и понадобится их восполнить. Парень может стать отменным донором крови.
— Или навсегда испортить её, — фыркнул Сариил. — Ты очень рискуешь, оставляя в живых чистокровного из клана Старших в острой фазе перерождения. В любой момент у него могут раскрыться крылья, и тогда сам дьявол его не удержит. А обладая Свободной Волей, Сандал не станет слушаться никого из нас, включая и тебя, Афаэл.
— Не волнуйся, Сариил. Как только у Сандала раскроются крылья, я попрошу Беллора избавить мальчишку от них навсегда. Он просто станет Неприкаянным и уже не только Лайлу, но и простую шлюху не сможет оплодотворить. Зато останется превосходным донором до конца своих дней.
— Что ж, пожалуй, ты меня убедил, — Сариил усмехнулся, удовлетворённо кивнув. — Скажи, а мне ты позволишь участвовать в первой церемонии?
— Нет, в первой участвуют только ангелы-воины. Сейчас нужно как можно скорее восстановить наши силы, чтобы никто не решился испытать их на прочность. Я дам тебе шанс участвовать в следующей церемонии, Сариил, так что не беспокойся.
— Ладно, как скажешь, Афаэл, — ангел кивнул, не испытывая большой радости.
— Кто ещё хочет выставить свою кандидатуру? — спросил староста.
— Да все хотят, Афаэл, — хмыкнул Пахадрон, вальяжно прислонившись плечом к стене. — Лучше выбери сам, чтобы сэкономить своё и наше время.
— Хорошо, я выберу, но если кто-то хочет отказаться, пусть скажет об этом сразу, — это замечание вызвало ожидаемую волну смешков, которая чуть разрядила обстановку. — Ладно, если нет несогласных, я назову имена счастливчиков, — подождав, пока ангелы перестанут ёрничать, уже серьёзно заговорил Афаэл. — Первым будет… Тадиэль. Потом идут: Хемах, Пахадрон, Беллор, Аф, Апполион, Азраэль, Хаулиэль, Кезеф, Офаниэль, Рахаб, Разиэль и Ариох — всего тринадцать, как и положено нашими правилами. Кроме того: тот, кому посчастливится зачать здоровую девочку, получит возможность принять участие в последующих трёх церемониях.
— Всю жизнь мечтал иметь дочь, — мурлыкнул Беллор, мечтательно закатив фиалковые глаза. — И чтобы непременно была такой же светлой блондинкой, как я…
— Тут в деревне есть одна блондинка, — хитро прищурился один из Младших — Лирим, толкнув Беллора локтем. — Которая, между прочим, уже подросла. Странно, что Афаэл ничего не сказал о ней.
— Она всего лишь человеческая самка, — блондин передёрнулся от отвращения. — Нет, Лирим, я слишком ценю свою кровь, чтобы тратить её на человеческих ублюдков. Иначе я бы уже полземли блондинами заселил.
— Ты слишком привередлив, мой дорогой белобрысый «брат», — Младший язвительно усмехнулся. — Ангелы должны любить людей. Разве не для этого мы были созданы?
— Не знаю, как ты, но я был создан убивать тех, кто слишком падок до чужого «добра». — Беллор повернул голову и задумчиво посмотрел на собеседника. Тот сразу перестал ухмыляться и, не выдержав этого взгляда, поспешил отвернуться.
Тем временем Афаэл перешёл к следующей теме, которую необходимо было обсудить.
— Для подготовки к церемонии нам понадобятся некоторые компоненты, — продолжил староста свою речь. — Тадиэль, я поручаю тебе отыскать и доставить сюда роженицу с двумя близнецами женского пола. Лучше всего с новорождёнными, чтобы их мать смогла выкормить девочку, что недавно родилась у Дараны. Кстати, Ишим, девочка родилась тринадцатой, а значит, это твоя дочь. Хочешь позаботиться о ней?
— Мне не нравятся дети, Афаэл. — Ишим поморщился и покачал головой.
— Что ж, тогда ты больше не принимаешь участия ни в одной церемонии, — староста пожал плечами.
— Но, Афаэл!..
— Я всё сказал! — отрезал староста, угрожающе сверкнув глазами. — Табрис! — он обернулся к Старшему из своей общины. — Возьми девочку к себе и позаботься о ней. И проследи, чтобы следующие пятьсот лет у Ишима не было возможности заводить детей даже в разрешённый цикл.
— Конечно, Афаэл, — ангел спокойно кивнул, зачем-то переглянувшись с Беллором. Ишим невольно побледнел и весь как-то сразу съёжился.
***
— Остальные вопросы я буду обсуждать со Старшими, — спустя ещё полчаса закончил Сбор Афаэл. — Младшие и нефилимы могут быть свободны.
Толпа встрепенулась и начала расходиться. Очень скоро в полутёмном зале бетонного бункера остались только Старшие из клана. Их было восемнадцать, если не считать Муриэля, слабо стонущего в углу. Факелы на стенах трепетали, освещая его смертельно бледное лицо и отбрасывая зловещие тени на собравшихся полукругом мужчин. Самаэль обернулся, проверяя, все ли ушли. Его взгляд на мгновенье задержался на нише в стене, уходящем вдаль ответвлении коридора, где промелькнула непонятная тень. Несколько секунд ангел внимательно следил за этим местом, но тут сквозняк заставил зашипеть и заколыхаться пламя факелов, исказив все видимые очертания предметов. Самаэль выдохнул и, успокоившись, отвернулся.
Тем временем Афаэл спустился с возвышения, на котором стоял, и подошёл к оставшимся ангелам ближе.
— У меня есть новости, которые могут оказаться как хорошими, так и плохими, — негромко начал разговор староста, обводя взглядом Старших. — Доверяя указаниям Великой Книги, мы давно пытаемся найти Светлого, который по всем признакам находится где-то неподалёку. До сих пор мы не могли напасть на его след, но вчера я убедился, что послание Адороса — не простое предупреждение. Натаниэль — приёмная дочь Касиэры — носит на шее «Рамистар», который, судя по тому, что она не может его снять, признал в ней законного владельца.
— Ты хочешь сказать, — Самаэль аж задохнулся на мгновение. — Что Светлый, которого мы ищем — эта девчонка?!.. Что у нас в руках фактически оказался Светлый ангел со Святой, идеально чистой кровью?!
— Не торопись, Самаэль, — Афаэл угрюмо качнул головой. — Мы не можем утверждать, что Натаниэль — Светлая, пока на её шее Рамистар. Возможно, медальон является лишь отвлекающим фактором, чтобы с его помощью сбить нас со следа. Но может быть и так, что Натаниэль и есть та, о которой предупреждал Адорос. В любом случае, девчонку ни за что нельзя выпускать из вида, пока мы не узнаем истину.
— Допустим, она и есть Светлая — что нам это даёт? — в разговор вступил Табрис. — Мы всё равно не сможем её использовать.
— Сможем, если она осквернит свою чистоту с Падшим, — улыбнулся Армисаэль. — Её нужно соблазнить и заставить «упасть», тогда она станет нашей, Табрис.
— Это потрясающая перспектива, — восхищённо присвистнул Азраэль, задумчиво кивнув. — Только представьте, сколько бонусов мы получим, подчинив себе Светлую! Даже подумать страшно!
— Вот и не думай! — оборвал Афаэл, грубо охладив его пыл. — Я же сказал: мы не можем утверждать, что девчонка — ангел, пока на ней этот чёртов медальон! Мы даже не можем к нему прикоснуться, чтобы сорвать с её шеи. Я вчера тронул лишь цепочку, но тут же почувствовал, как у меня кровь стынет в жилах от ярости «святого огня», заключённого в камне! Мои руки буквально онемели от боли, и на какой-то миг их просто парализовало. Я еле сдержался, чтобы не разорвать девчонку на части прямо на глазах у моих детей!
— Светлый ангел на нашей земле… — Хемаха даже передёрнуло. — У меня всё внутри переворачивается от злобы, а вы ещё рассуждаете о том, как её использовать! Если и правда окажется, что эта белокурая тварь — Светлая, я первый выверну сучку наизнанку и брошу Жерхам!
— Или она тебя, — холодно добавил Беллор, сузив зрачки. Потом повернулся к Афаэлу.
— Самаэль прав, такой шанс нельзя упускать. И у меня есть пара идей на счёт того, как заставить девушку снять медальон.
— Мы слушаем, Беллор.
— Этот новый нефилим… Как его?..
— Миэл, — подсказал доктор.
— Ну, да, — Беллор чуть поморщился. — Он ведь давно по этой девушке слюни пускает, так? У мальчика сейчас критическая фаза и он горы свернёт, лишь бы прикоснуться к предмету своего вожделения. К тому же, совсем скоро состоится выпускной бал… И крылышки у Миэла через пару дней заживут…
— Куда ты клонишь, Беллор? — прищурился староста.
— Пообещайте Миэлу место в церемонии с его обожаемой Натаниэль, и он придумает, как избавить её от медальона. Мальчик ведь не глупый, так? К тому же, мы ничем не рискуем.
— Только его жизнью, — помрачнел Армисаэль.
— Он — нефилим. Кому интересна его жизнь? — Беллор пожал плечами. — Пусть лучше шевелит мозгами, тогда и умирать не придётся. Я бы сам занялся девчонкой, но, боюсь, это будет несколько несвоевременно. Вот если она и правда окажется ангелом, я смогу помочь в её «падении». С разрешения Афаэла, разумеется.
— Что-то ты сегодня слишком возбудился, Беллор, — в разговор мгновенно вклинился Сариил. — Соблазнять чистые души — это моя прерогатива. Или блондинка так тебя зацепила, что и у тебя слюни потекли?
— Смотри, чтобы у тебя что-то другое не потекло, — фиалковые глаза Беллора вмиг стали холодными и мёртвыми, а его меч, замерцав ядовитым огнём, оказался у горла противника.
— Прекратите! — рявкнул Афаэл угрожающим тоном. — Ни один из вас не прикоснётся к девчонке, пока я не разрешу! Но совет Беллора насчёт нефилима мне кажется продуктивным. Армисаэль, поговори с сыном и объясни, что от него требуется. Скажи, что он станет тринадцатым, если заставит Натаниэль снять медальон и притащит девчонку нам. Но всё это только после выпускного, понял? Не стоит привлекать лишнее внимание к её персоне.
— Я понял, Афаэл. Всё сделаю, — доктор согласно кивнул.
— И ещё: ангел Натаниэль или нет, нам нужно подумать, как Рамистар попал к ней в руки и для чего.
— Скорее всего, кто-то из Светлых был на Земле и передал медальон Касиэре*, — тут же предположил Самаэль, посерьёзнев. — Она всегда была взбалмошной и независимой…
— И слишком жалостливой, — добавил Хемах, презрительно фыркнув. — Эти её людские замашки всегда меня бесили.
— И всё же жаль, что Люцифер её забрал, — Табрис сокрушённо вздохнул, мечтательно подняв глаза. — Один раз Афаэлу удалось заставить её заплатить за то, чтобы мы не трогали её приёмную дочь. Кто знает, может, сейчас ради спасения второй девчонки она согласилась бы на церемонию?..
— Люцифер дал разрешение только на один раз, Табрис, — в голосе Афаэла тоже прозвучало сожаление. — И за то, что она родила мне близнецов, я вынужден был молча наблюдать, как Касиэру затягивает в ад. Но Хемах прав: она всегда была слишком независимой. Похоже, именно от неё Сандал унаследовал характеристики Свободной Воли. А принимая во внимание её сострадание и другие человеческие глупости, вполне допускаю, что зная о Рамистаре, Касиэра скрыла это, чтобы защитить Натаниэль от нас.
— Люциферу не понравится, когда он узнает, что его «вечная любовь» общалась с посланниками Рая, — хмыкнул Хемах.
— Он не узнает, — Афаэл угрожающе сузил зрачки, взглянув ему в лицо. — Первый, кто откроет рот, закроет его навсегда, Хемах, понятно?
Старший не ответил. Лишь опустил глаза и покорно кивнул.
— Думаю, на этом всё, — голос старосты снова зазвучал спокойно и невозмутимо. — Если появятся новости, я соберу вас ещё раз. Теперь расходитесь, — приказал он, и первым направился к выходу.

*** Дорогие читатели! Полную версию книги вы можете найти по ссылке и прочесть совершенно бесплатно! Жду вас на своей страничке в Фикбуке, а так же ваши отзывы и комментарии! https://ficbook.net/readfic/7547872

Авторский комментарий: Дорогие читатели! Полную версию книги вы можете найти по ссылке и прочесть совершенно бесплатно! Жду вас на своей страничке в Фикбуке, а так же ваши отзывы и комментарии! https://ficbook.net/readfic/7547872
Дата написания: 2020
4

Автор публикации

не в сети 2 дня
Серый ангел305
Комментарии: 40Публикации: 12Регистрация: 01-01-2022

Один ответ к “Кровь ангела. Медальон с лунным камнем. (18+)”

Добавить комментарий

Авторизация
*
*
Регистрация
* В написании логина допускается использование только латинских букв, а также цифр.
*
*
Пароль не введен
*
Генерация пароля
Жалоба на публикацию

Если данная публикация содержит нецензурную лексику, призывы к насилию или нарушает правила Литры, отправьте жалобу администрации сайта.