Добавлено в закладки: 0
Преображение
I.
Представление закончилось всё также внезапно, как и началось. Резко зажёгся свет, окутав всё помещение. Люди как бут-то бы очнулись ото сна. Очнулся и Лёша.
Уж кто — кто, а Лёша действительно оказался во сне. Музыка, танец девушек и царившая в этот момент атмосфера только способствовало этому.
Лёша не понимал, что происходит, он блуждал в грёзах собственных фантазий и размышлений.
О чём были эти фантазии – мы об этом никогда не узнаем. Но мы можем с точной уверенностью сказать, что то были мысли, которые должны остаться только в голове фантазёра.
В любом случае, Лёшины фантазии длились недолго: представление было окончено.
Танцовщицы хаотично покинули зал, а главная шансонетка и вовсе скрылась из виду таинственным образом.
На авансцену снова вышел Михайло Потапыч. Он и в этот раз был в другом образе. На нём был ярко зелёный костюм, ослепительно белые туфли и стеклянные очки пурпурного оттенка.
Он громко рукоплескал закончившемуся представлению, издавая громкие возгласы. Все зрители тут же обратили на это внимание и пристально устремили свой взор в его сторону.
— Б-р-а-в-о! Б-р-а-в-о! Сам не ожидал, что настолько получится здорово. Знал бы: стряс бы с вас всех как следует, ха-ха-ха-ха!
Ладно, ладно – шучу. Наслаждаетесь вечером, господа.
Закончив фразу, Михайло Потыпыч щёлкнул пальцами и повелительно взмахнул руками, после чего музыканты заиграли умиротворительную джазовую музыку.
Гости, как ни в чём не бывало, стали распыляться по залу, разделившись на мелкие группки, каждая из которых занималась своими делами.
Придя в себя, Лёша шарился глазами по сторонам, стараясь кого- то увидеть.
— Ну как тебе,страрина, представление ? Правда, улёт ?! – поинтересовался его компаньон.
— Не знаю,что и сказать. Я..потрясён… Не знаю, что ещё и добавить… — это было всё,что мог сказать Лёша в ответ, краснея и съеживаясь от смущения.
Ему было стыдно за то, что он наблюдал. Ему было стыдно за то, что он себе вообразил. Наконец, ему было стыдно за то, что ему всё понравилось. От первого и до последнего момента.
— Это ещё не всё – широко улыбаясь, сказал Миша, — главное ждёт ещё впереди. Идём.
Миша с Лёшей встали из-за стола, и пошли к Михайлу Потапычу. Миша с Михайлом Потапычем отошли в сторону и о чём то шептались. Михайло Потапыч легонько улыбался, часто отводя глаза, стараясь взглянуть на Лёшу. Сделав паузу, Михайло Потапыч одобрительно кивнул головой и, внезапно, направился в другой конец зала: его позвал какой-то человек маленького роста, смахивающего на карлика.
Недолго думая, Миша схватил Лёшу за плечо и повёл к выходу.
II.
Здание, где находилась «Одинокая кобыла» делилась на два уровня. Первый (назовём его «внешний») уровень вмещал в себя, собственно, саму «Одинокую кобылу». Уровень же внутренний находился глубоко под землёй. Вход туда доступен с боковой стороны здания. Над входом висела здоровая вывеска, с подсвеченными зелёными буквами, на которой красовалось слово « Eureka». К входу были пристроены широкие бетонные ступени, которые спускались под землю.
Получался своеобразный айсберг: верхушка айсберга — заведение «Одинокая кобыла». Подводная, а, стало быть, и главная часть айсберга – заведение «Eureka». Верхушка создана для отвода глаз. Главная часть была зарыта под землёй. Войти в неё могли лишь самые надёжные и самые проверенные люди – посторонним вход туда был закрыт.
Миша был тем человеком, кого можно назвать проводником в это место.
Он осмотрелся по сторонам, затем направился к железной двери, справа от которой была секретная кнопка, связывающая подземный мир с внешним.
Миша нажал на кнопку – открылась щель, через которую глядели чьи-то глаза, сильно раздражённые и налитые кровью.
Из щели раздался голос:
— пароль?
— Древний клич сиракузских содомитов.
— Проходи.
Дверь распахнулась, Лёша с Мишей вошли внутрь. Перед Лёшинами глазами открылся новый, доселе неведомый ему новый мир.
Лёша видел длинный коридор, освещённый множеством люстр. Вдоль коридора, по обе стороны располагались двери. Некоторые двери были распахнуты, другие чуть приоткрыты. За дверьми слышались крики, стоны и прочий гул, бивший больно по ушам, сливаясь в один грохочущий звук.
Миша уверенно пошёл вперёд. Лёша жутко смущаясь шёл хвостиком позади него. Пока они шли по коридору, Лёша оглядывался по сторонам. Там, где дверь была открыта достаточно широко, чувствовался сильный аромат женских духов, чей запах Лёше показался больно знаком. Пока он вспоминал, откуда раньше он чуял этот запах, парочка уже дошла до конца коридора. Перед ними была лакированная деревянная дверь, которая только слегка приглушала слышанные за ней громкие увеселения. Миша отворил дверь и вошёл. Лёша последовал за ним.
За дверью находился огромный зал. Его внутренняя планировка представляла собой прямые длиннющие коридоры, которые расходились в разные стороны, тем самым, такая конструкция напоминала солнце, от которого исходят лучи.
Пространство было озарено огромной роскошной подвесной люстрой, над которой вместо лампочек горели свечи, из-за чего помещение казалось тусклым и немного зловещим. Чудовищная спесь запахов табака, алкоголя, бодяжного мужского одеколона и плохо сочетающихся к нему женских духов –только усиливало неприятное ощущение к этому месту.
Но только не для посетителей данного заведения.
Зал был наполнен людьми. Теме самыми людьми, что и на верхнем уровне. Перемена заключалась в той лишь разнице, что здесь царила совсем другая атмосфера.
Богатые господа, с небрежно расстёгнутыми пиджаками чёрного костюма, курили сигары и прижимали к себе тех самых очаровательных нимф, которые недавно блистали на сцене. Сейчас у них другая роль. Девочки вживались в роль парижских кокеток или афинских гетер. Их задача давалась довольно проста: стрелять накрашенными глазками, флиртовать с сильными мира сего, отвечая взаимностью на их «ухаживания» и «знаки внимания».
А «знаки внимания» были весьма интересного свойства.
Господа-приглашённые опускали фривольные шуточки непристойного содержания, лапали несчастных красавиц за их прекрасные места. Девушкам нельзя было подавать вида своего неудовольствия и тем более – страх перед этими «ухажёрами». Им позволялось только произвольно улыбаться и издавать смех, который на первый взгляд мог показаться кокетским заигрыванием, но на самом деле означал дикую мольбу о помощи.
Гости веселились и наслаждались вечером. Чтобы гости чувствовали себя комфортно, их обслуживали слуги и официанты. Лёше они запомнились основательно, хотя, возможно, не только ему.
На первый взгляд могло показаться, что посетителей обслуживают маленькие дети. Маленькие ручки, маленькие ножки, маленький прелестный аметистовый чепчик на их маленькой головке –маскировали подлинную сущность этих существ. При более внимательном осмотре, с ужасом, становилось ясно: это карлики в роли лакеев. Карликов специально одели в одежды младенца, вперемешку с формой официанта.
Они подавали угощения, разливали вино, веселили толпу своим уродством, словом, – были прислугой и скоморохами в одном лице.
Среди толпы можно было разглядеть главного среди них. Он был единственный, кто был одет в изысканный бордовый костюм, сшитый из шёлка, с чёрным галстуком, с красивым перстнем. Однако выдавало его не это. На голове «короля» этих карликов красовался шутовской колпак с двумя бубенчиками, чей звон привлекал к себе внимания, но не настолько пристальное, чтобы задерживать на этом своё внимание. Ибо наружность короля-карлика больше ужасала, чем привлекала. Маленькие злобные глаза, длинный крючковатый нос с бородавкой, костлявые пальцы, на которых произрастали когти, сгорбленность и отвратительное причмокивание –делало из него настоящее чудовище.
Когда Лёша его увидел, то вспомнил, что именно он разговаривал с Михайло Потапычем и получал от него какие-то указания. Возможно, эти указания как-то связаны с происходящем в этом зале.
Карлик увидел издалека Лёшу и его подопечного, и направился к ним. Лёше стало от этого не по себе. Однако, беспокоится было нечего: карлик шёл не к нему.
Добравшись до наших знакомых приятелей, карлик подозвал к себе Мишу и что-то шепнул ему на ухо. Лицо Миши при этом ехидно улыбалось, а глаза искрились.
— У меня для тебя есть прекрасные новости! – воскликнул Миша, резко обернувшись Лёше лицом.
— В знак того, что ты мне составил чудную компанию, тебе полагается награда. Она очень даже чертовски хорошенькая. Тебе точно понравится. Милейший «юноша» тебя отведёт ( здесь Миша произнёс это слово с злобной долькой иронии). Хорошего времяпрепровождения.
«Юноша» взял Лёшину руку и повёл того в один из коридоров.
Пока они шли по коридору, Лёша пытался разгадать, какое вознаграждение для него приготовил новый приятель. Ему становилось не по себе. Он хотел вырваться и убежать с проклятого места, но не знал, куда бежать, и не хотел подавать виду, что сильно напуган. Поэтому ему оставалось покорно идти вслед за чудовищным карликом по длинному, казавшемуся нескончаемому коридору.
Наконец, они дошли до назначенного места.
— Номер пять, mon seigneur(мой господин,франц.). Приятного отдыха.
Сделав натянутую улыбку, карлик откланялся, а затем удалился.
За пятым номером таилась неизвестность.
III.
Лёша открыл дверь и вошёл в номер. Перед его глазами предстала девушка ослепительной красоты. Багровые локоны были уложены в небольшой пучок, поддерживаемый тончайшими спицами. Её брови напоминали каллиграфические узоры древних мастеров, что украшали вазы или гробницы фараонов. Губы были подобны разбухающим бутонам, украшавшим летние сады. Её нос – воплощение античного идеала, а её кожа – настоящий мрамор. Не хватает только описания её изысканного стана, прелестно-округлых форм её груди, чтобы читатель понял, что перед ним Венера, выполненная из горячей плоти, по прихоти небес.
В ту секунду, когда Лёша вошёл через дверь, не было ясно: застиг ли он её в момент, когда та начала раздеваться, или же он подоспел на финальную стадию её переодевания?
Так или иначе, девушка бросила свои дела, резко повернувшись в его сторону. Их взгляды соприкоснулись.
Он узнал её! Тот самый томный, но чарующе-волнительный душевный взгляд, что приковывал его внимание тогда, во время представления. Те самые пленяющие глаза, которые он видел даже под маской. Наконец, та самая милая родинка на её левой груди. Для него всё стало ясно. Это та самая девушка, которая не давала ему покоя весь вечер, и та самая, к кому он испытывал странное, непознанное е для него желание.
Они смотрели в глаза друг-в другу, желая заговорить, но их одолевал неведомый страх, из-за которого их язык становился беззвучным, а взгляд более красноречивым.
Глаза человека – лучший выразитель его мыслей, и главный разоблачитель его чувств.
Молчание не могло длиться вечно. Девушка заговорила первой:
-Что же Вы стоите? Заходите уж, раз пришли.
Лёша тотчас повиновался и зашёл внутрь, закрыв за собой дверь.
— Простите, я не успела переодеться, хотя, для такого дела, лучше вообще было не одеваться.
— Нет, ну что Вы, что Вы! Это уже Вы простите меня: я не знал, что Вы не готовы.
Лёша весь вспотел. Он осматривался по сторонам, чтобы перенести своё внимание на интерьер комнаты, но взгляд, как назло, всё время останавливался на прекрасной девушке, сидевшей на кровати, которая была похожа на больничную неухоженную койку, чем на место для сна.
По счастливой случайности Лёша посмотрел на стул, который находился напротив кровати.
— Я присяду ? – крайне неуверенно сказал Лёша, показав пальцем на замеченный стул.
Не дождавшись ответа, Лёша уселся за стул, пряча глаза, уткнувшись на пол.
Девушка искоса взглянула на него и с некоторой застенчивостью улыбнулась.
— Вы как бут-то бы здесь в первый раз – произнесла девушка эти слова всё с той же улыбкой. Она слегка засмеялась. Лёша улыбнулся ей в ответ.
— Ха-ха, да, я здесь впервые.
Девушка засмеялась громче. Её выражение лица стало нежнее, расслабленное, а в глазах зажёгся огонёк.
— Как это здорово, что мне на пробу достались именно Вы.
— На пробу?
-Ну да! Я новенькая, сюда пришла недавно, поэтому меня пока не допускают важненьким дядям. Говорят, тут нужен опыт в этом деле. Тебе надо адаптироваться. Как освоишься, попривыкнешь, как мне интересно тогда сказали: сносишься до нужного предела – и можешь принимать к себе. А пока, говорят, тебе надо испытать. А ты, я вижу, хорошенький, славный парень. С тобой-то я и не против. Даром бы отдалась, чего уж тут говорить. Ах, как мне всё-таки повезло, что в эту ночь достались именно Вы! Ну что, мне уже раздеваться?
Девушка расстегивала молнию своего платья. Но не успела она закончить, как Лёша, к удивлению девушки, остановил её.
— Постойте! Объясните мне: что здесь происходит? Куда я попал? Какое испытание? Я ничего не понимаю, что здесь вообще твориться?!
— А чего тут понимать? Мы находимся в спец.борделе №1, в 301 номере. С тобой сидит молоденькая девица, с которой сейчас будет…
— В борделе?! Боже мой! Какой ужас!
Лёша уставился в пол, на его щеке появились покраснения. От волнения он снял очки и стал судорожно их вертеть в своих руках, шебарша пальцами по стеклу.
— Значит, мы в борделе – тяжело выговорил Лёша , не смотрев на свою собеседницу.
Девушка тоже стало неловко. Она глядела на юношу, боясь проронить хоть слово, чтобы не нарушить тишину.
Что-то невинное показалось ей в этом юноше. Она долго всматривалась в его, наблюдая за его поведением, пока тот не посмотрел на неё. Несколько раз они глядели друг на друга и отворачивались в сторону только лишь за тем, чтобы ещё раз соприкоснуться очами.
Девушка широко улыбнулась ему, на что он улыбнулся ей в ответ и слегка засмеялся, смущаясь от своего поведения.
Их руки потянулись друг другу и соединились. Лёша почувствовал тепло и лёгкую дрожь от её руки. Он начал водить пальцем по её коже, нежно поглаживая и ощущая нежность.
Девушка не стала этому препятствовать. Напротив, она пододвинулась ещё ближе. Лёша почувствовал, что настал момент, который нельзя упустить. Он наклонился к ней и стал тянуться к её губам – та поступила в ответ…
Это был самый позорный и неуклюжий поцелуй, который только видела литература( да простит меня читатель за мою прямоту).
К счастью, неловкость пары была недолгой. В тот самый момент в дверь громко постучали, откуда затем раздался голос:
— Хозяин велел сворачивать шарманку! И требует к себе.
— Мне пора…
-Уже?
-Да,уже.
-Ты меня прости за то,что так неловко…
-Не переживай, всё нормально. Мне с тобой было хорошо. Ты такой славный малый, что с тобой, хи-хи, печально расставаться.
-Меня Лёшей зовут.
-А меня Рита. Вернее, ты меня можешь так называть. А так я…
— Вы там скоро?! Хозяин не любит ждать!
Рита в спешке взяла со стула верхнюю одежду и умчалась прочь, не до конца закрыв за собою дверь.
Лёша на несколько минут остался один. Он смотрел в коридор, погрузившись в раздумья. Раздумья были не долгие. Лёша быстро очнулся, вышел в коридор и плотно закрыл дверь. Он ещё раз взглянул на номер, а затем пошёл блуждать по коридору в поисках выхода. Пока он шёл, он изредка поглядывал в сторону 301 номера.
IV.
Спец. бордель №1 под кодовым названием «Eureka» –был подлинной причиной всех собравшихся в «Одинокой кобыле». Это была хорошо продуманная маскировка для отвода глаз и укрытия от полиции. Ширма, за которой творилось самое интересное. История, к сожалению, умалчивает всех деталей событий, которые разворачивались в этом заведении, однако, суть осталась зафиксирована прекрасно.
Бордель «Eureka», он же спец.бордель № 1 –являлся заведением элитного класса и был связующим звеном огромной сети притонов поменьше. Он координировал поставки наркоторговцев, снабжал уличные шайки оружием, продавал ценные сведения на одиозных личностей, сидящих в важных кабинетах. Эти сведения затем своевременно попадали в цепкие лапы одному прекрасному ведомству, чьё имя нельзя называть, но чьим так приятно гордиться в наше неспокойное время. Поговаривали, что по этой причине правоохранительные органы и обходили сей чудное заведение стороной, а некоторые клеветники и вовсе утверждали, что они были заодно. Трудно осуждать их, если это действительно так, потому что на открытии « Кобылы» присутствовала вся городская верхушка, которая так лихо подсвистывала, глядя на представление…
Кто знает: каких успехов добилось бы это заведение, если бы Михайло Потапыч не …( а впрочем, эта тема для отдельного рассказа). В любом случае, это всё дела давно минувших дней.
Прошло с тех пор много лет, и непонятно: где ложь, где истина, а где глупая выдумка? Известно лишь, что неподалёку от заброшенного костёла находится кабак-кабаре «Одинокая кобыла». И из приступного там имеется лишь только её обитатели и постояльцы.
Лёша шёл по коридору и искал выход. Он оглядывался по сторонам и всматривался в пробегающие лица вокруг. В них Лёша почуял сметение, лёгкую поспешность и торопливость движений глаз. Однако, сами лица были довольные и жизнерадостные.
Скоро Лёша увидел издалека знакомую фигуру: это был Миша, только что выходивший из номера. Улыбка не сходила с его лица. Рубашка была расстёгнутой и мокрой от пота. Причёска взъерошена, на щеке красовался след от губной помады, а оголённая часть плеч была исцарапана. Миша выходил с красивой девушкой. Она была в одной серой полупрозрачной сорочке, и в сапогах с каблуком. Миша играл её кудрявыми волосами. На прощание он что-то нашептал девушке, из-за чего её щёки зарумянились, а улыбка стала шире. Миша достал из нагрудного кармана денежную купюру и засунул ей в грудь под сорочку. Девушка поцеловала его в щёку, а затем быстро улизнула прочь. Миша с победоносной улыбкой смотрел ей вслед.
— Миш, это я, слышишь ? – запыхаясь от бега кричал Лёша.
Миша обернулся и радостно окликнул в ответ:
— А-а-а, это ты, старина!
Когда они встретились, Миша обнял своего подопечного друга с таким же радушием произнёс:
— Ну как тебе здесь: понравилось? Я же говорил, что тебе понравится! А ты мне не верил. По глазам вижу, что понравилось. И по отдышке. А ты время зря не терял, как я вижу. Губы-то измазаны, шалунишка. Ладно не смущайся. Сейчас не время. Потом расскажешь о своём похождении. Нам пора сматываться. Бежим!
Раздался ужасный звук ни то сирены, ни то звонка, главное было то, что этот сигнал означал, что пора уходить.
Во всей этой суматохе два компаньона пробирались через кучу такой же взволнованной толпы.
Они с «боями» добежали до выхода и вышли на улицу, чтобы отдышаться.
Миша упёрся на перила и стал расспрашивать товарища, как тот провёл этот вечер. Но узнав всю историю до конца, Миша расхохотался. И сквозь слёзы лепетал:
— Ой, дурак, ты Лёшка. Ой, дурак. Ну кто ж так с женщинами обращается?!
Миша посмотрел с укоризной на своего собеседника. Тот от стыда отвернулся в сторону и покраснел.
— Да-а-а-а… тяжёлый случай… Это так не годиться. Знаешь что! Приходи-ка ты завтра в полдень. Встретимся в главном парке, где цветочная аллея. Предстоит славный разговор.
Миша взглянул на часы: на них была полночь.
— Мне пора. Счастливо! Увидимся завтра, где договаривались. Adios!
— Постой !
— Что такое?
-Девушка, про которую я тебе рассказывал… Ты не знаешь, где её найти? Я подумал, что ты, может, знаешь об этом…
— Как её зовут?
— Р…рита, да, Рита! Её зовут Рита.
— Рита ,Рита, Рита…хм… Не помню такой. Сдаётся мне, она представилась тебе под другим именем, чтобы ты не мог про неё ничего разузнать.
— Да?! Но…эх…
— Ладно,старина, не грусти. Попробую что-нибудь сделать. Но это будет уже не сегодня. До встречи, старина, мой новый знакомый друг!
— Счастливо!
Друзья разошлись и разбежались по своим домам.
V.
Лёша вернулся домой. Была уже глухая ночь. Лёша тихо прокрадывался по коридору в свою комнату, стараясь не разбудить остальных.
Открыв дверь и войдя в комнату, Лёша понял, что его труды оказались напрасны: его давно поджидали.
За письменным столом находился его отец, Николай Остроумов, который сидел к нему спиной. Заслышав дверной шорох, тот обернулся. Лёша ощутил тяжесть в горле: ему стало тяжело дышать, сердце его забилось, сам он не вымолвил ни слова.
Отец грозно посмотрел на своего сына. Зрачки, казалось, испускали искры. Казалось, вот-вот грянет буря, но… Лёшин отец был не тем человеком.
Его сосредоточенный взор, пускай и казался свирепым, но это была скорее свирепость эмоций, нежели свирепость души. Злоба тут же прошла. На его лице появилась лёгкая насмешливая улыбка.
Николай Быстроумов был славным малым. Его жизнерадости позавидовали бы даже дети. Только в отличие от последних, он принял жизнерадостность осознанно, оглядываясь на свой жизненный путь. Он не знал детских шалостей: его родители были к нему очень строги. У него не было так много друзей: книги ,музыка и природное созерцание заменяли ему любое общение; однако ж, в его груди билось доброе сердце(да, пожалуй, это слово будет произнесено как раз кстати), и это сердце говорило ему, что самое драгоценное, что у него есть, самое лучшее, что с ним произошло – была его жизнь. Он жил и любил жить. Каждый свой час, каждую свою минуту, он благоволил как самое ценное сокровище, которым он владел.
Быстроумов рано посидел, из-за чего всегда выглядел старше своих лет. Периодически он покрывал свои седые волосы краской, однако некоторые волоски всё же возвращались к седине. Он ухоженно причёсывался на бок, и вот как раз на этой стороне седина и прослеживалась. Близкие и знакомые подыгрывали ему и старались этого не замечать.
Дома он одевался просто, но со шармом : на нём были широкие шорты, лёгкая рубашка из лёгкой ткани и всегда раскрытый халат, обычно зелёного цвета. Сам он был довольно высок( для тех лет, когда он был молодым), с приятными, неописуемо приятными чертами лица, у него были большие выразительные серо-голубые глаза. Не будь Лёша так запущен – он был бы таким же красавцем, как и его отец.
Быстроумов старший считался интеллигентом. В высшей степени интеллигентом его признавали соседи, знакомые, те, с кем ему доводилось общаться, а если бы он вдобавок стал знаменит, то таковым его признала бы и вся страна. Не было той дамы или господина, которых он не покорил своими манерами и обаянием. Он мог поддержать любую беседу, вести разговор на сложные темы, не затрагивая при этом ничьего личного самолюбия. Область его познаний собеседникам казалась безгранична. Он мог перечислить столицы всех стран, ни разу не ошибившись. В рассуждениях об истории, кино, и, конечно же, музыки ему не было равных. Никто и не оспаривал этого. Как и не оспаривали силы его голоса, который звучал словно колыбель, играющая кроватки младенца, чтобы того убаюкать. С таким голосом и обратился отец к нашему герою.
— Это ж какого красивого юношу к нам занесло! К двум часам ночи.. Спасибо и на этом. Где Вы были, молодой человек?
Лёша косился в разные стороны, изредка выдавая улыбку; лицо его порозовело.
Отец тут же обратил на это внимание и призадумался. Он осматривал сына сверху вниз с лёгкой укоризной, которая затем быстро сменилась на дружескую ухмылку. Выдержав короткое молчание, он произнёс:
— Кажется, я знаю, что произошло… –и сделал благодушную старческую гримасу.
— Я ведь тоже когда-то был таким же как ты. Был таким же глупым мальчишкой, который ухаживал за барышнями. Тоже тайком ускользал от родительского надзора, чтобы встретиться с … Не притворяйся, что не понимаешь, о чём я! По твоим розовым щечкам и по твоей стыдливой самодовольной улыбке всё написано – весь в отца. Я помню эти чувства. Помню, как томился в ожидании от ответа твоей мамы, когда ей сделал предложение. Как долго я его ждал! Как я мучился и не находил себе силы усидеть на одном месте. Ах, эти славные времена!
Тут отец облокотился на стол, мечтательно подняв голову вверх. Глаза его чуть слезились и сверкали от счастья. Он продолжил:
-Никогда не забуду день, когда её встретил . Это была майска весна, я шёл по бульвару на набережную. В те времена она выглядела простенько, не то, что сейчас, но для молодого студента как я, тогда это не имело никакого значения. Выйдя на набережную я встретил её…
Уже тогда я понял для себя, что больше мне никто не нужен. Я неуклюже познакомился с ней. Она снисходительно улыбнулась. С этой улыбки началось порабощение е моего сердца – самое приятное из порабощений на этом свете.
Я гулял с ней всякими свободными вечерами. Я был готов ждать целую вечность, чтобы добыть одну минуту нахождения с ней. Мы с ней шли за руку, она болтала всякую чепуху, в то время, как я поддакивал ей, смотря на неё и наслаждался соприкосанием наших рук.
У неё был чарующий голос. Я не мог вставить слово –так боялся нарушить эту волшебную музыку, которую она издавала из своих уст. Она была для меня мелодией, не способной заглушить даже стуком моего сердца, и которую полюбила заводить струна моей души.
Когда наступил день её рождения , я решил спеть у неё под окном. Это было ранее утро. Скорее даже поздняя ночь. Она спросонья поднялась и подошла к своему окну. Господи! Вернуть бы тот вечер! Из прошедшего возможно вернуть только воспоминания.
В это мгновение Лёшин отец стал сдерживать слёзы и нахлынувший поток чувств. Он глубоко вздохнул, и стал напевать какую-то старую песню:
-« Ты не думай, что я не внимательный
Что цветы не бросаю к ногам.
Я тебе в этот день замечательный
Своё верное сердце отдам».
Неожиданно раздавшийся шорох обратил на себя внимание. Это была мать, которая всё это время стояла за дверью и слушала с упоением этот удивительный рассказ. С её глаз тоже капнула пара слёз.
Прислонившись к двери, она нежно обвила глазами обитателей комнаты, и ласково произнесла:
Укладывайтесь спать, ухажёры.
Глава семейства вытер слёзы, улыбнулся ей, и пошёл к ней на встречу. Родители закрыли за собой дверь и отправились в свою комнату. Лёша остался один.
Где-то минут через десять Лёша сидел неподвижно на стуле и о чём-то размышлял. Он собирал в голове все впечатления, которые он получил за этот вечер.
Его мыслям помешала луна, чей свет добрался до его лица, тем самым пробудив его от раздумий.
Лёша укрылся под одеяло и постарался заснуть, всё перебирая мысли, которые не покидали ни на шаг.
Автор публикации
